предыдущая

39. Праздник Еэнна – середина дождей

– Вамма… – она смотрела на свет, собранный в ладони. Мягкий, он шевелился, щекотал кожу и вдруг горячел, взблескивая иглами лучей. И приходилось закрывать глаза, чтоб не уколоться. Сладко болело плечо.
– Вамма… – темный воздух колыхался над скомканным светом, уколотый лучами, отпрыгивал в стороны, и тогда звучало дальше и снова:
– Най-я-а…
От прикосновения лучей она открыла глаза. Думала – в темноту, но хижину заливал бледный молочный свет и пробегали по нему тени, когда щели в стенах покрывала темнота.
– Найя…
Акут сидел рядом, свет очерчивал его длинные волосы. На концах шнурка, которым перехвачен лоб, четко виднелись узелки плетения.
Continue reading →

предыдущая

38. Аглая

– …Стервец полосатый! – крик рыжего ввинчивался в ухо, казалось, Степка вот, за стенкой в кухне. Голос был маленьким, как раз по размеру мобильника и Степка потому представился куклой, бегающей по неубранному столу.
Витька заулыбался. Поудобнее перехватил телефон.
– Ты как там? Тина как?
– Да все путем. Гостиницы на одно лицо, на одну, то есть, мебельную морду. Вроде и люксы, Викуся, а никакого дизайна, полировка да хрустальные ведра с цветами.
– Я же не про мебель, Степ.
– И я не про мебель. Я об том, что вроде ездишь-ездишь, а все оказалось одно и то же.
– Жалеешь?
– Не. У нас любовь же.
Continue reading →

предыдущая

37. Рассказы Акута

Время превратилось в воду. Секунды торопились ниткой бусин с угла навеса и исчезали в натекшей лужице у стены. Минуты шлепали тяжелыми каплями с концов опущенных ветвей. Всплескивали часы канувшим в темную воду подгнившим суком или рыбьим хвостом под мостками. И плавно текли дни, как пришедшая в деревню серая река с ее толстой, как одеяло, водой, бывшей теперь – везде.
Найя утром выходила на порог, смотрела на небо, пытаясь найти просветы в тучах, но тучи громоздились клубами и полосами, и, даже, когда приходил ветер, он просто гнал их по небу бесконечным стадом, – вчера от реки в сторону леса, сегодня, – от скал к морю, которое там, в низовьях – должно ведь быть.
Continue reading →

предыдущая

36. Театр

– Ты молодой, тебе перестроиться легче. Пленка тебя не сильно задела, успел поснимать-то на пленку?
Солнце смотрело на крыши и снег съезжал к самому краю, нависая обмякшими языками. Потом падал, валился с шумом, шмякаясь в грязные лужи. Воробьи, чирикая так, что резало уши, плескались, трепеща жесткими крыльями. И, выкупавшись, подскакивали к самым ногам, задирали головы, смотрели нахально черным бисером глаз. Витька крошил и кидал им купленную в киоске булку. Альехо несколько раз подносил камеру к глазу, снимал бурные птичьи драки и стеклянные капли, брызжущие из луж.
– Да не снимал я толком. …У нас в семье фотоаппараты не переводились. У папы, помню, был сначала “Фэд”, “Смену” он мне отдал и снимал “Зенитом”. Когда ушел, то и “Зенит” мне достался. Но я что, ездили с пацанами на мопедах, рыбалка, дальние пляжи. Снимал их только. Палатки, сухарь в зеленых бутылках, потом девчонок, когда уже стали возить с собой. Это же не съемка…
Continue reading →