22 января 2017. В-Глаз от Елены Блонди. Великое соблазнение в канадской глубинке


После блужданий по топам был усмотрен и посмотрен чудесный фильм с ни о чем не говорящим названием «Большая афера». Как выяснилось, в оригинале он иронично зовется «Великое соблазнение» (The Grand Seduction)
Побережье Канады, крошечная гавань Тикл-Хед, бывшая рыбацкая (ныне промысел запрещен), совершенная глушь, которая не может привлечь ничем абсолютно, кроме стандартных живописно-диких окрестностей.
Работы нет, цивилизации практически нет, даже мобильной связи нет, и главная печаль жителей — нет своего врача.
Без него не будет работы, потому что не построят небольшой завод, с нужным количеством рабочих мест.
Дела так паршивы, что мэр Тикл-Хеда (в переводе зачем-то — Гадюкино) уезжает, практически бежит,  тайком ночью, получив работу в ближайшем (до которого еще самолетом) городе.
И тут случайно — доктор! Лощеный молодой человек, пластический хирург с другого конца света, которого поймали в аэропорту с дозой кокаина в ручной клади. Теперь ему предстоит месяц бесплатной отработки в стране, и надо же — именно в Тикл-Хеде. А жителям гавани нужно — кровь из носу — сделать их родные места настолько привлекательными для столичного мачо, чтобы тот захотел подписать пятилетний контракт. В эдакой-то глуши!

Дальше вы понимаете, будут всякие хитрости для великого соблазнения столичного метросексуала, и связанные с этим смешные и нелепые, иногда веселые, а иногда печальные ситуации. То есть ничего внезапного, плавное течение жизни.
Фильм однозначно можно смотреть, я бы сказала, нужно смотреть. Вполне даже и пересматривать, потому что ирландец Брендан Глиссон, играющий самовыдвинутого мэра, просто чудесен.
Почему-то в сети в рецензиях на фильм постоянно повторяется эпитет «миленький». Миленькое такое кино на разочек. Очень мило, хотя и без особенных дивностей.
Нужно бы остановиться и приглядеться, насколько же эта милота иронична. Ирония, причем, что ценно, не издевательская, а очень человечная, начинается с первых же кадров, мягко пародирующих народные сказания о великих героях. Которые, посвятив день трудам и ратным подвигам (по сюжету, славно порыбачив на промысле), отдыхали на пирах (посиживали в баре) и после восходили в супружеские спальни, гордо зачиная достойное потомство (в фильме весь поселок по ночам стонет и охает в после-ужинное сонное время).
Каждый эпизод фильма, при всей его простоте, смотрится не фальшиво и не вторично. А просто — смотрится.
Так что, вместо миленькости я бы сказала другое: фильм полон милой иронии, немного печальной, потому что он говорит не о сказочном райском уголке, чьи плюсы открываются доктору, ах. А о перестройке собственного сознания в условиях именно этого мира, не другого. Работай с тем материалом, какой у тебя есть, так охарактеризовал когда-то мне собеседник притчу о нерадивых виноградарях. Живи в том мире, который вокруг и сам сделай для него что-то.

17 января 2017. По ходу чтения. Дэвид Духовны «Брыки F*cking Дент»

По совету Лены Тепляшиной прочитала на Литресе легальный отрывок романа Дэвида Духовны «Брыки F*cking Дент» (перевод Шаши Мартыновой), и по нескольким большим страницам (не книжным, сетевым) могу сказать, что написан роман очень и очень хорошо. Хотя и сложно.
Сложности тут отдельно связаны с бытом чужой страны, реалиями, которые не-американцу малопривычны, так как в каждой стране они свои.
А еще это спортивный роман, где третьим героем сюжета, кроме основных — взрослого сына-неудачника Теда с нелепой псевдорусской фамилией Сплошелюбов и с прозвищем Хосе Арахис (писателя, который никак не нащупает собственную тему) и его умирающего от рака отца, является американский бейсбол и команды «Редсокс» и «Янки».

Вот «редсокс» слово уже вполне привычное, а читая в тексте про «красные носки», я временами спотыкаюсь.
Собственно, и название книги «Брыки Дент» — прозвище одного из игроков команды.
Это тоже сложность, потому что бейсбол, его правила, игроки, победы и турнирные таблицы — молоко и печенье каждого американского мальчишки с раннего детства — непривычная для нас игра.
Так что, когда продираешься через множество незнакомых имен собственных, названий и жаргонных прозвищ предметов, через дополнительную нагрузку ума — герой-то писатель и козыряет через одну мысль на вторую именами классиков (не наших), цитатами, отсылками и аллюзиями, наступает время насладиться собственно чтением. Прекрасными диалогами, не менее прекрасными размышлениями отвлеченными и отлично написанными эпизодами бытовыми. Отец и сын смотрят матч, каждый в своем доме, говоря по телефону. Вернее, не говоря практически, потому что пять лет они не общались вообще. Это написано так, что эпизод остается в памяти.
Отец вспоминает, как сильно заболел маленький сын и как он в мыслях отрепетировал вариант мира без этого ребенка. Растерявшись, что да, такие варианты есть — для него. Не для испуганной молодой матери и не для сына, который рискует уйти насовсем.
Медсестра Мариана. Она появилась и все очень точно — внешность, движения, характер. Материализовалась.
Да что люди, даже тойота-королла, престарелый автомобиль Теда становится живой машиной; не какой-то там в-общем тойотой, а именно машиной Теда, с ее цветом и ее характером.
И далее-далее, можно останавливаться и перебирать страницы последовательно, на каждой есть что-то важное, нужно и литературно хорошее.
Роман состоит не только из диалогов, описаний и поворотов сюжета. Роман — огромное архитектурное сооружение, здание, которое должно выстоять, выдерживая как можно больше прочтений и разночтений. Как выстроено здание романа известного актера Дэвида Духовны, который навечно для нам агент Малдер, мне пока неизвестно, по одному, даже очень большому отрывку увидеть башни, стены, форму крыши и прочее, нельзя. Но зато однозначно можно сказать — книга стоит того, чтоб прочитать ее целиком.

***
«Ему хотелось, чтобы его считали не лохом – так он сам о себе думал, – а чудиком. Чудным парнягой со степенью бакалавра по английской литературе, из Коламбии, который работает продавцом арахиса на стадионе «Янки» и попутно корпит над великим американским романом. Сколько в этом контркультуры. Сколько близости к работягам и босякам. Отличный мужик. Уоллес Стивенс, торгующий страховками. Натаниэл Готорн[15], протирающий штаны на таможне. Джек Лондон с горстью орехов средь немытого отребья.»

***
«Он вспомнил, как Кольридж писал в «Долине Шамони»: «Сумеешь ли заклясть звезду зари?..»[24] И эта строка виделась Теду честнейшей и самой печальной во всей литературе. В силах ли ты, человек, подобно горе, что на несколько мгновений приостанавливает неминуемый восход, отыскать ту поэзию, что не даст солнцу взойти? В силах ли ты, зовущий себя писателем, найти слова, что смогут повлиять на действительный, естественный мир? Волшебные заклинания – сезам, откройся, трах-тибидох – воины, что прячутся в Троянском коне слов. Ответ, скрытый в самом вопросе Кольриджа: «Черта с два». Был бы ответ «да», Кольридж бы и не спрашивал. Писателю никогда ничего на белом свете по-настоящему не свершить. Более того, возможно, сам акт писательства есть, по сути, признание, что пишущий в действительности бессилен. Тьфу, вот засада-то.
Тед размышлял о своем личном бессилии – и о бессилии старика С. Т. Кольриджа, потребителя опия, влюбленного в Занаду, облазившего Альпы чудика, – а сам при этом калякал на бумажном пакете кое-какие имена, что, глядишь, заколдуют для него время или женщину, чтоб не уходили, или заронят искру историйки, или сделают из него человека, которым он хотел быть: Наполеон Ляжуа Вида Блу Тёрман Мансон Сезам Откройся…»

***
«Клише нетронутых детских комнат в кино и телике – условное обозначение родителя, не желающего, чтобы его ребенок взрослел, или ребенка, что отказывается взрослеть, или родителя, оплакивающего мертвого ребенка. Привет от мисс Хэвишем[94], только без полового подтекста. Если б Тед был с собою сверхсуров – сказал бы, что комната осталась почти такой же, какой он запомнил ее, отбывая в Коламбию, потому что его отец оплакивал смерть того, кем Тед, по его мнению, мог бы стать. Но, вероятно, столько сентиментальности приписывать Марти не стоило. Вернее предположить, что Марти было до усеру лень, да и хозяин из него паршивый. Все четыре этажа дома за последние десять или пятнадцать лет практически не изменились, меж тем жизнь, которую проживал Марти, схлопывалась сама в себе географически, и пространство, которое он действительно населял, неуклонно сужалось, пока не свелось к гостиной внизу да кухне и ванной. Вселенная в целом непрерывно расширялась, а вселенная Марти постоянно сжималась, солнце в ее сердцевине теряло связь с другими планетами и комнатами, и все стремилось сойтись в одной комнате, в точку, в черную дыру, в смерть.»

14 января 2017. В-Глаз от Елены Блонди. Неторопливое кино о больших скоростях

«Самый быстрый «Индиан»

Хороший и очень неторопливый фильм про очень большие скорости. Энтони Хопкинс сыграл гонщика-мотоциклиста Берта Монро из Новой Зеландии, который двадцать лет доводил до ума старый мотоцикл «индиан», потом (в возрасте 68-ми лет) поехал с ним в Америку, чтобы на соленых равнинах озера Боневилль победить и обогнать всех подряд на чудовищно старом и диком с виду драндулете.
Интересно, что на момент съемок фильма Энтони Хопкинсу было ровно столько же лет, сколько Берту в кино — шестьдесят восемь.

Фильм биографический, все, что касается мотоцикла, хронологии и скоростей, там указано достаточно точно.
И кстати, рекорды Берта Монро для мотоциклов объёмом до 1000 см³, которые он ставил в шестидесятые годы, до сих пор не побиты)))
Хороший фильм, второй раз смотрю его.
И конечно же, очень хороша череда персонажей, которых Берт встречает на пути к гонкам. Вредные соседи дома (которые присматривали за гаражом и лужайкой, пока шумный их сосед находился на другой стороне земного шара), премилая немолодая девушка-трансвестит Тина (которая помогала Берту в его первом знакомстве с Америкой), старый индеец, что подарил ему сушеные собачьи яйца для лечения простаты, веселая публика на гонках, да все хороши. Встречи и беседы в фильме достаточно символичны, но без пафоса, как например, в «Форресте Гампе», где каждый персонаж олицетворяет явно. Новозеландцы и американцы Берта Монро — тоже олицетворяют, но без детсадовского проговаривания по складам для лучшего вбивания в голову.

Вот это сочетание неторопливого (ибо сам Берт в исполнении Хопкинса весьма нетороплив) путешествия к мечте на обратную сторону земного шара, с теми невероятными скоростями, из которых его мечта состоит, делает фильм очень запоминающимся. Потому что есть целая категория биографических фильмов о настоящих людях, совершающих настоящие поступки и многие из них хороши. Этот дополнительно хорош именно неторопливостью повествования. Она как бы олицетворяет уверенность Берта в том, что и как он делает.
— Поздравляю, Берт, кричит ему сосед, ты вернулся… Так ты что, снова начнешь шуметь по утрам? (упавшим голосом)
— Спасибо. Да, начну, конечно, — мимоходом, отправляясь открывать свой гараж, сообщает старик.

Indian Scout Munro Special ‘1920-67, построенный Бертом Монро

 

23 декабря 2016. В-Глаз от Елены Блонди. Создавая настроение: два рождественских подарка

Вдруг (или не вдруг совсем?) смотрим всякие рождественские фильмы. Хо-хо-хо!
Попался один хороший смешной:
«Четыре рождества» с Винсом Воном и Риз Уизерспун, которые играют молодую пару без обязательств, жаждущую избежать нудных семейных визитов в праздничный день, но в итоге вынужденных отбыть четырехкратную повинность — все их родители живут отдельно с новыми дружками и подружками.

Продолжить чтение

6 декабря. Елена Блонди. По ходу чтения. «Московская сага» Василия Аксенова

Днвнк чтн. Аксенов Василий (Павлович)
Московская сага, три романа

Отменно написанная книга, оторваться от чтения тяжело, местами она, конечно, чересчур мужская, там, где автор углубляется в обще-политические темы и пишет о дислокациях и расположении войск. Но когда уходит в сторону человеческих тем, любых — от мирных посиделок на даче до тех же военных эпизодов или лагерных — книги становятся тем самым, главно-книжным, когда — «ну, вот еще страницу и пойду делать дела… Ладно, еще полчаса и точно, пойду».
ЗЫ. уточнение о «чересчур мужской», да простит меня автор, который тоже и уже, наверное, реинкарнировался по примеру части своих персонажей, для меня-читателя «игры в солдатики» в любой области чтения — все-таки минус, если дело касается не специальной литературы. Отдельно от настоящей специальной есть, как бы это назвать, «специальная литература для м и ж», представьте, например, настольной книгой обычной домохозяйки «Мемуары маршала Жукова». У домохозяйки место таких военных мемуаров займет, например, книга по вязанию или декольтированный дамский романчик.
Вот у Аксенова, как мне показалось, такие жуково-мемуарные страницы (десятки страниц) в саге есть и читать их менее интересно, чем, например, чудовищный путь по войне юноши Митьки Сапунова, собранный из последовательных эпизодов, не глобальных, с планами и дислокациями, а принадлежащий именно Митьке.
Вот у Аксенова, как мне показалось, такие жуково-мемуарные страницы (десятки страниц) в саге есть и читать их менее интересно, чем, например, чудовищный путь по войне юноши Митьки Сапунова, собранный из последовательных эпизодов, не глобальных, с планами и дислокациями, а принадлежащий именно Митьке.
Но они нужны. Наверное.

20 ноября. Елена Блонди. Автор печального образа

По ходу чтения рассказов Ф.С.Фицджеральда

Сборник “Новые мелодии печальных оркестров” мне не понравился, как и сборник «Издержки хорошего воспитания», а вот «Три часа между рейсами» — очень хорошая книга.

Вернее, она хороша в той части, где собраны рассказы Фицджеральда, опубликованные в журнале «Эсквайр», просто рассказы, разные такие рассказы.
Я начинала читать с предубеждением, помня о том, что Ф.С. был в то время самым высокооплачиваемым автором журнальных рассказов, боялась я, что увижу нечто сервильно-гладкое, учитывающее вкусы покупателей журнала.
Но нет. Они очень разные, эти рассказы, очень искренние. Почти все после прочтения оставляют, кроме обычной переполненности прочитанным, еще и восхищение талантом автора, который сумел, вот так, коротким предложением или парой слов завершить текст, мгновенно поднимая его в небо.
Я пишу и потому вижу эти ключевые точки, эти рычаги, помогающие словам становиться мощными летательными аппаратами. Или птицами. Как та фраза о девочке, которая плакала на качелях, в рассказе «Утро барбоса».

Есть тут монолог «веселой» девицы, которая отправилась с толпой таких же барышень на войну, где солдатики щедрые и отчаянно веселые.
Есть забавный рассказ о муравье, принятом не просто в Принстонский университет, а ставшем главным спортсменом ведущей спортивной команды, за что ему и почести отовсюду (тема для нашего читателя такая же чуждая, как и вообще все истории века джаза, в которых очаровательные бездельники в изысканных костюмах и девушки-флэпперы ревущих двадцатых, танцующие чарльстон, — но интересно же).
Есть жуткий рассказ в жанре «а ля гер ком а ля гер», где персонаж хладнокровно вспоминает о том, как исковеркал жизнь другому человеку, а потому что все на войне другое, и мораль тоже другая, или ее нету вовсе…
Есть совершенно дивный заглавный рассказ «Три часа между рейсами», полный мягкой иронии и одновременно как-то растерянно-серьезный, будто автор вместе с героями разводит руками, ошеломленный тем, что они чувствуют, как и зачем.
Но есть и рассказы, которые мне понравились намного меньше. И большая часть их — как бы веселые рассказы. Или те, что я называю для себя «капустниками», такая проза для своих. Рассказ «Честь Чувырлы», который так и остался на уровне студенческого анекдота, замешанного на традициях и повседневности отдельно взятого университета в отдельно взятой образовательной системе, а не стал рассказом о чести той самой Чувырлы.
И вот еще цикл рассказов о сценаристе-киношнике Пэте Хобби. Как написано в предисловии, Ф.С. описал именно свою работу в кинематографе. С юмором…
Но юмор тут снова не выходит за рамки профессиональных анекдотов, предназначенных для своего круга или максимум, для своего времени. Примечания вежливо сообщают нам о забытых ныне актрисах немого кино и кино начала звуковой эры, и это уже хорошо, спасибо, я дам поработать собственному воображению. Но сами ситуации унылы и плоски, рассказы полны повторений и выглядят набросками сценария, сделанными очень и очень наспех, для того, что все засверкало, потом, после монтажа.
Это вполне годилось бы для мемуаров любого кинодеятеля об очередной великой эпохе, но мне-читателю этого мало. Я вспоминала рассказы О’Генри, изрядно затертые переизданиями и перечитываниями, наново понимая, какие же они прекрасные, и кстати Фицджеральд понимал это тоже, великого рассказчика он часто упоминает с большим уважением.
Автор «Великого Гэтсби», и дивных в своей печали романов «Ночь нежна» и «Прекрасные и обреченные» — все же, как мне думается, не юморист.
Его рыцарское служение — разные виды печали.

14 ноября. Елена Блонди. Блиц-рец. “69 мест, где надо побывать с мертвой принцессой” и Стюартом Хоумом

(публикации из архивов Книгозавра)

Романист Стюарт Хоум, панк, культовый литературный деятель современного андеграунда - нам это разрешает. Но все ли захотят?
Вместе со студенткой Анной Нун и чревовещательной куклой по имени Дадли Стояк сопровождать главного героя романа по мистическим местам Англии, где стоят дольмены и просто камни, по древним лабиринтам (не тем, где Минотавр, а тем, что из бирючины) — с целью проверить, а мог ли автор книги с таким же названием (это по сюжету появляется такая же книга, как та, которую читатель читает) действительно провезти по всем этим местам мертвую принцессу Диану? И с какой целью он ее там возил?
Герой склоняется к мысли, что с целью сексуальных удовольствий. Всяческих. Никакой загадки не раскрою читателю, потому что удовольствия эти с живой девушкой Анной Нун начинаются буквально со второго абзаца, описаны подробно, с поименованием всех органов резвящихся и перечислением последовательности действий.
Одна радость, крыша у читателя не съедет. Потому что описаны эти удовольствия столь же заунывно и механистически, как и интеллектуальные вставки в промежутках меж актами — беседы о современной английской литературе. За полкниги в этих беседах прозвучала лишь одна хлесткая и запоминающаяся характеристика одного из писателей, но имя его безнадежно утонуло в горах, кучах, монбланах прочих имен прочих писателей.
Прочитав две трети покетбука, я его закрыла, порадовавшись, что — а ведь никто не заставляет!
А прочитав аннотацию на обложке (это сладкое слово — культовый!!!), поняла, что вскорости обязательно появится у романа двойник на русском языке, где все британские фамилии можно заменить на русские. И порассуждать в свое удовольствие о Лимонове, Проханове, Быкове, Толстой, Улицкой, Акунине и иже с ними — в перерывах между сексуальными эпизодами, в которых герой возит героиню по местам родным и близким… Петрушку, опять же, пусть возьмут с собой…
И, возможно, это привлечет внимание масс к современной литературе, а?
ЗЫ. Честное слово, грущу, — в кратком пересказе Квинто Крыси роман, тогда еще мной не читанный, сверкал и искрился. Удивлял и смешил.

А при чтении — просто скучно

Опубликовано на Книгозавре
05.11.2008

13 октября. Дзига – отзыв на яндексе

Замечательная Дженни (Евгения Перова) оставила мне прекрасный отзыв на роман “Дзига” прямо на яндексе, где книгу можно скачать с яндекс-диска. Я не сразу и поняла, где там комментарии – не знала, что они есть ))
С огромной благодарностью сюда отзыв дублирую, горжусь и обязательно повешу его на сайте “Татуиро”.
Спасибо, милая Джен!
“Герои романа: девушка Лета и кот Дзига.
Лета – летняя, солнечная, летящая. Юная, хотя и взрослая. Вечная девочка с разбитой коленкой и солнечным смехом. Со слезами, загнанными вглубь глаз.
Дзига – это кот, который был на самом деле. И который ушел навсегда, чтобы вернуться – мальчиком. Настоящим. Живым. Лена Блонди написала удивительную книгу! О том, как пишется книга. Это чудо происходит прямо на ваших глазах. Рождение замысла, постепенный полет к финалу. Сотворение героев. Претворение собственной боли и отчаяния – в надежду и чистую радость для всех.
И еще одна важная вещь: взаимодействие автора и героев. Не только автор творит персонажей, но и они – творят автора! Меняют изнутри. Это похоже… может быть… на любовь?! Мы узнаем друг друга, мы проникаем друг в друга, я становлюсь тобой, ты – мной, и нам никогда уже не быть прежними, во мне есть часть тебя, в тебе – часть меня. И когда ты убиваешь меня, ты тоже умираешь…”

(Евгения Перова)

 
И вообще мне надо, наконец, сложить все отзывы на мои романы на сайт и загордиться, какие чудесные у меня читатели и какие дивные они находят слова!
“Претворение собственной боли и отчаяния – в надежду и чистую радость для всех” – это золото, а не слова. Это то самое, к чему хочется прийти…

11 октября. Елена Блонди. По ходу чтения. Приятного аппетита с авторами некулинарного бестселлера

Джек Кэнфилд , Марк Виктор Хансен. Куриный бульон для души


Супер-пупер-мега-бестселлер, сборник вдохновляющих на добро рассказов и стихов. Своего рода букварь для глуповатых взрослых, рядом с которыми надо сидеть, помогать произносить по складам, ободряя, кивать и следить, как ведет пальчиком по строкам. Любите детей своих. Добро доброе, а зло — злое. Творите добро и боритесь со злом. А вот в Айове один фермер…
У меня совершенно нет претензий к замыслу книги, тем более, эпиграфами в ней работают цитаты из примерно таких же сборников разных времен и народов. Правда, некоторые понастоящее — Библия, сочинения Ганди и тп
Но уровень втолмачивания нехитрых истин, которые, по идее, обязаны быть усвоены еще в яслях, умиляет. Как и уровень перевода, или (неужели же) уровень литературного мастерства авторов.
Меня при чтении весьма смущали постоянные слезы, что струились по лицам примиренных, их дрогнувшие голоса и слезы (опять) заблестевшие в глазах. Чтоб развеяться, представила по ходу чтения, как я пишу эмоционально насыщенные эпизоды в своих текстах таким вот слогом. И тогда по щекам Инги неудержимо заструятся слезы, а потерянный и найденный Сережа Горчик поднимет к небу лицо, залитое слезами, со слезами, блистающими в глазах (тьфу ты) (героев взяла, потому что «Инга» — самая нежная и романтическая из моих историй).

Хорошо, об эмоциях поговорили, теперь обратим лицо, залитое слезами, к литературным находкам.
Помню как он будил меня, почесывая мне спину своими мощными сильными пальцами — вспоминает рассказчик отца и свое детство. Меня тут волнует только прилагательное «мощные» по отношению к пальцам. Как-то я в это не верю, если конечно, его отец не из тех циркачей, что удивляют, таская на мизинце тяжеленные гири. И таких смысловых нестыковок в словосочетаниях там полно.
А в целом книжка несомненно архиполезна тем, кто давно разучился работать мозгами, размышляя над книгами настоящими.
Кстати, авторы, честь им и хвала, прекрасно понимали, и что пишут, и свою целевую аудиторию. Куриный бульон для души. Домашнее мягонькое лекарствие, которое дают больным (больным), потому что не вредит и (внимание) — легко усваивается.
Грустно лишь знать, какое же невероятное вокруг количество больных и слабеньких, с восторгом потребляющих именно куриный бульончик вместо настоящей здоровой взрослой духовной пищи — самого разного вкуса и со множеством нескучных специй.
«Серия «Куриный бульон для души» признана настоящим издательским феноменом. В 2007 году американский ежедневник USA Today назвал первую книгу серии «Куриный бульон для души» одной из пяти самых впечатляющие книг за последние 25 лет (наряду с книгами о Гарри Поттере и романами Дэна Брауна).»
«за 1,5 года было продано 1,3 млн экземпляров первого издания первой книги серии. Со временем «Куриный бульон» стал одним из самых успешных проектов в истории книгоиздания.
Сегодня «Куриный бульон для души» — это отдельный бренд, под которым выпускается самая разнообразная продукция, выходящая за рамки книжной – от высококачественных продуктов питания, аудио- и видеопродукции до кормов для домашних питомцев.
Ежегодно в серии выходит порядка 10 новых книг, как прежде состоящих из вдохновляющих рассказов.»
Цитаты из википедии

http://knigozavr.ru/2016/10/11/elena-blondi-po-xodu-chteniya-priyatnogo-appetita-s-avtorami-nekulinarnogo-bestsellera/

30 сентября. Взбиватель подушек

Нина Большакова относится к тем немногим, нежно любимым и ценимым мной авторам, из-за которых я готова перенести воскресенье на любой другой день, и пусть будет, с разрешения Нины, внеочередное “Воскресное чтение”. Потому что в будние дни “Книгозавр” публикует рецензии и литературную публицистику, а вот по воскресеньям мы балуемся хорошей прозой и прекрасными стихами. Мне нелегко быстро сказать, о чем новый рассказ Нины и почему он так меня впечатлил. Не хочется отнимать у читателя удовольствие идти от забавного начала, через интересную середину к ошеломительной развязке, после которой еще и финал, точный, прекрасно взвешенный, в самом лучшем смысле слова выверенный, потому что Нина давно уже хороший настоящий прозаик, со своим собственным стилем, очень узнаваемым, и она в своей прозе достигла того, важнейшего и необходимого каждому автору уровня демиурга создаваемой на страницах вселенной, где все – ее дети и всё – ее творение. А она присматривает за созданным миром, рассказывая нам о том, что там происходит.
Это делает даже самые реалистические рассказы Нины полными магии, будто мы вовсе не здесь и не сейчас, а где-то и когда-то. Такое вот прекрасное умение увидеть, рассказать – сотворяя, а не пересказать знаемое или виденное.

Воскресное чтение. Нина Большакова «Взбиватель подушек». Рассказ