Глава 19

Глава 20
Ника и огненные страсти

“Мед и молоко под языком твоим”…
Фотий сидел, привычно положив руки на кожаную оплетку, постукивал пальцами. Силуэт Ники еле просматривался за стеклом телефонной будки. Вот она переступила с ноги на ногу, повернулась, ища его взглядом. И подержавшись глазами, как за руку, отвернулась снова. Убрала с плеча распустившуюся косу.
Мед и молоко…
Он говорил это девчонкам, в колхозе. Черт, сто лет тому это было. Библейская цитата всегда работала. Поцелуй, потом нараспев в маленькое ухо – мед и молоко… и обязательно добавить мимоходом “это из библии, песнь Соломона”. Выслушивая ответное “ах”, уже осторожно двигать ладонью, отыскивая пуговицы на платьишке.
Continue reading →

Глава 17

Глава 18
Ника вне Николаевского

Тут рос душистый горошек – Ника и не знала, что его бывает так много. Виновато покосившись на каменного Петрика, тихонько открыла окно и с наслаждением вдохнула сладкий запах. Вертела головой, провожая глазами плывущие розовые полянки. Так хотелось рассмотреть мелкие цветки, но все сливалось в душистые полосы. А вот белый клевер, будто сыпанули сахар горстями, под травяные кусты. Пахнет. Все перемешано, все цветет, мельтешат на ветру голубые заводи ленка, искрами пыхают в глаз желтые венчики высокого осота.
Ника в деревне никогда не жила, но старый их дом находился на городской окраине и у каждой семьи был свой сараюшка, летняя кухня и огородик. А за огородами – точно такая же степь. В ней – поля высокой кукурузы, просторные квадраты овса. А между ними – травы. Маленькой Нике казалось тогда – целый мир, огромный и без краев, расстилается за тусклыми окнами старого двухэтажного дома, где двери квартир выходили в сумрачный общий коридор, а за водой приходилось отправляться «на колонку» с ведрами. После переезда восьмилетняя Ника сильно скучала, даже несколько раз убегала из новой школы, садилась на автобус и храбро ехала в свою степь. В бывшей их двухкомнатной квартире без удобств жили другие люди, но степь так и осталась Никиной – навсегда. И сейчас она вдруг поняла – любая степь на этой планете, она – ее. А если краем своим она выходит к морю, тогда вообще полное счастье.
Continue reading →

Глава 16

Глава 17
Ника и ее внезапные таланты

Нике снилась долгая дорога в Новороссийск, Женька рядом на удачно пустом сиденье, умаялся сидеть, прыгает, валяется, закидывая на ручку кресла ноги в смешных красных штанишках. Ника открывает бутылку минералки, следит, чтоб он попил чуть-чуть, а то запросится в туалет. И без перерыва – вот он уже на руках у Никаса, немного испуганно разглядывает сверху отцовскую голову с торчащими темными волосами. И вдруг, хватая крупное, так похожее на свое ухо, уверенно говорит матери:
- Папа!
- Узнал! – Никас опрокидывает сына вверх ногами, крутит в сильных руках.
Тот визжит, мелькая яркими маленькими кроссовками, смеется, довольный. И Ника смеется, когда муж берет ее за плечо большой рукой, встряхивает. Сильнее. Говорит женским задушенным голосом:
- Вер? Веруня, пора!
Continue reading →

Глава 14

Глава 15
Ника и пасторали

- Людмилка! – голос грянул, как близкий гром и на дощатый стол с низких ветвей свалился кот. Полосатый, облезлый. Задушенно мявкнув, метнулся вниз, вскочил на забор, проскакал по-балетному между торчащих серых кольев и исчез под истерический собачий лай.
Ника вздохнула и, снова уложив уроненный от неожиданности огурец на желтую деревянную доску, застучала ножом, отодвигая растущую горку нежных светлых кружочков. Дорезав до хвостика, сдвинула горку в огромный эмалированный таз, стоящий рядом на столе.
- Где эта кобылища? – рядом возникла старенькая Людкина мама, заслонила головой солнце, мощными руками подхватила из пакета еще огурец и с приязнью, но чуть свысока поглядывая на городскую неумеху, в момент превратила его в горсть лепестков, прямо над тазом. Вытерла руки о край передника. Сказала баритоном:
- Ну, всегда – как нужна, так носит ее, где ни попадя. Тимофей ждет, за водкой надо ехать.
Continue reading →

Глава 12

Глава 13
Ника и всевозможные опасности

Ностальгический «Чингис-хан», подняв всю ресторанную толпу и бешено прокрутив ее в мясорубке скачущих воплей и рычания, умолк, сменяясь медленным вступлением, тончайшим гитарным перебором, что складывался в щемящую мелодию, такую знакомую.
- О-о-о, – выдохнули потные растрепанные танцоры и, притихнув, под первые слова певца, сами собой разобрались на пары – кто где стоял.

- On a dark desert highway
Cool wind in my hair
Warm smell of colitas
Rising up through the air, –

выводил тоскующим голосом немолодой, сверкающий пиджаком, мужчина, стоя спиной к танцполу, и кивал толстяку с гитарой, который, улыбаясь и завесив лицо темными мокрыми прядями, перебегал пальцами по струнам.
Continue reading →