предыдущая

83. Грань бесконечности

– Почему ты ушла? – он рвался вперед и почти проваливался в желтоватую пелену, встряхивая головой, в надежде, что это лишь пелена его слез, скрывающая висящее на стене тело. Но мягко принимая, пелена отталкивала и он, еле удерживаясь на ногах, снова бился, разводя руки и пытаясь скрюченными пальцами прорвать помеху. Желтое стекло, вставшее стеной, отгородило его от пещеры, которая одновременно была внутренностью студии и там, за ней все переплеталось, показывая огромные цветы и между ними вдруг знакомую изогнутую кушетку, колыхающиеся на дальних окнах шторы, открывающие неровные каменные стены, увитые яркой зеленью. Не слышались звуки: стоны и шипение стихли, может быть, тоже биясь изнутри в мягкую преграду.
Навалившись на желтую муть, Витька застыл, покачиваясь, напряженно пытаясь услышать. Мелко стучала в висках боль, билось сердце, шумело в ушах и в самом центре головы зудело тонко и режуще – беспомощность пела свою нестерпимую песню.
– Потому что надеялась уберечь тебя.
Continue reading →

предыдущая

82. Смерть в лесу

Как же это? Как? Как вышло?…
Кора застонала и попыталась повернуться. Кровь заполняла рот, а хотелось дышать, но голова застряла между камней прочно и, слабо дернувшись, она смирилась и проглотила соленую жидкость. Затихла, глядя, как резные листья высоко-высоко чертят прозрачное утреннее небо. Бледное, еще до Айны.
Левую ногу дергало всю, так, что непонятно, где именно ушиб, или что там еще. А правая не болела. Будто ее и нет вовсе. Кора испугалась, снова дернула головой. Рот опять наполнился кровью и она, сглатывая, заплакала. Слезы щипали израненное лицо и высокие листья в небе расплылись.
Continue reading →

предыдущая

81. Аа-Шши

Расписные тела шевелились по окраинам зала, ползли между валунов, приподнимая туловища и устремляя в лица лежащих взгляды янтарных глаз. Открывались пасти с черными плеточками языков и, когда кто-то стонал или выгибался, шипение исходило из розовых глоток.
– Оннали… мама… Оннали… – детский голос проговаривал слова, с безнадежным отчаянием, и Найя повела глазами: кто-то здесь может говорить?
И в клубке движущихся тел увидела мальчика, с чашей в руках. Он, отходя от сестры, поворачивался к другой фигуре и, карабкаясь на валун, расплескивая воду, совал край чаши к раскрытому рту. Потом, сползая, снова бежал к сестре, огибая неровные выступы камней и почти наступая на шевелящуюся свиту. Найя сморщилась, глядя, как плавно текут следом за Мерути змеиные тела, маячат перед зареванным лицом розовые пасти.
Continue reading →

предыдущая

80. Пленники Эдема

– Так повелось от Великого Ахашша…
– Ахашша…
– Жизнь важнее смерти, всегда…
– Всегда…
– Служение жизни – удел всех…
– Всех-х-х…
Открыть глаза… Входящий через мутную щель, зарешеченную мокрыми ресницами, красный, как сукровица, свет резал глазные яблоки. Но мерный голос, вторящий себе эхом, протекая в уши, пугал и нужно было видеть, кто говорит.
Continue reading →

предыдущая

79. В пустоте

Он летел. Раскинутые руки обтекал крепкий ветер и холод его был светлым и прозрачным, как чистое стекло. По шее трепались концы коротких волос, а пальцы ног шевелились от удовольствия – быть босыми на холодном ветру с севера. Севера? Где же тут север?
Оглядываясь, рассмеялся, и смех, ширясь, разошелся кругами по ледяному текучему воздуху. Светлыми по темноте.
Под ним, он нагнулся, смотря ниже коленей, облепленных старыми джинсами, и ниже босых ступней – и вокруг него, и выше, – поднял голову, наслаждаясь каждым движением, – везде были миры. Круглые планеты с привязанным на нитке солнцем, плоские миры на уставших вечных слонах и больших черепахах, миры-луковицы из множества прозрачных чешуй, миры – кристаллы, вламывающиеся друг в друга, миры – груды старого железа, слепленного бесформенными кучами. И в каждом – свой север и свой юг, свои горсти звезд и мерцающей радугой вставший над твердями воздух, для дыхания тех, кто придумал, как выглядит мир.
Continue reading →