Сказки на вырост для мальчика Пети. Грустные Ийкины песни

ЕЛЕНА БЛОНДИ

СКАЗКИ НА ВЫРОСТ ДЛЯ МАЛЬЧИКА ПЕТИ

ГРУСТНЫЕ ИЙКИНЫ ПЕСНИ

Сверчки жили у леса, в тени страшных сосен. Темная зелень сосен зимой становилась хорошей, потому что голые ветки других деревьев заставляли сверчков грустить. Они грустили так сильно, что оставались в темной зелени и летом, когда на других деревьях листья походили на прозрачный мед. Ведь сверчки по природе своей домоседы, а из норок, что копали они себе в мягкой земле, темная зелень была не видна. Но прогуляться к светлым деревьям – почему нет? Попрыгать, спеть на тонких ветках, и – домой, под темные иглы сосен, в теплые норки. Так и родители жили…
Ийка тоже так жил. Он был совсем взрослый сверчок. Но другие сверчки взрослым его не считали. – Да, все поют. Но не так часто и не так звонко. Да, по улице все гуляют. Но так далеко, и днем? Не мальчик уже, норка своя. И – жена… Женщина.
Женщины сверчков всегда немножко странные. Одна любит спать в темных иголках и сверчок не успевает найти ее перед восходом Луны. А нехорошо мужу одному петь всю ночь. Охрипнут коленки, что делать? Промолчит одну ночь, две ночи, три ночи, и лунный туман уйдет на другие поляны, не упадет утренняя роса. Чем тогда умываться перед сном?

Другая скандалила, требуя каждое полнолуние новую норку. Убираться в старой не любила. Пугала своего сверчка, что будет спать днем, и уйдет к кузнечику, он – зеленый! Сверчок послушно пугался: копал, вздыхал и шел выбирать место для следующей. А ведь ему еще песен придумать! Так у сверчков, – мужчины придумывают песни, не женщины.
В общем, к странным женщинам сверчкам было не привыкать. И если вдруг, раз в три полнолуния, рождалась девочка, из которой вырастала женщина без странностей, то сверчки, всплескивая лапками, жалели будущего мужа. Разве придумаешь песню, если твоя женщина совсем обыкновенная? Такая женщина без мужа, конечно, не оставалась. Но жилось им нелегко. Сверчок чаще других собирал гостей и вволю поил их росой с оранжевых лилий. Чтоб хоть от гостей – странности.
А Ийка… Женщина Ийки была самой странной среди всего поселения под соснами. И сам Ийка – страннее некуда. А заведено так – ты, раз мужчина, должен странности свои поумерить, а лучше, под левое крыло сложить, правым сверху прижать. Чтоб не мешали ухаживать за странностями своей женщины.
Все не как у сверчков, у этой пары! Давно, когда Ийка в возраст вошел и странности его всем видны стали, то Старый Сверчок успокоился было – вот и мужчина для женщины без странностей. Ага, была на то время одна такая в племени. Все рыла норки. Сама! Почти еще ребенок, но роет и роет. Песен не слушает, сама не поет. Знай, крылышки стирает и на иголки сосновые – сушить.
Старый Сверчок послушал жалобы Ийкиных родителей и стрекотнул благодарность Сверчу За Облаком. Вот для женщины без странностей подрос совершенно странный муж!
Но Ийка на собственную свадьбу не попал. Ускакал. Днем! Все спали, никто не видел, как, прикрывая лапой от солнца глаза, забрался Ийка на самую длинную ветку сосны и спрыгнул с нее на узкие листья миндального дерева. А с них – на дикую яблоню. Там чуть было не заснул, слушая пчел. Но слишком басовито гудели… Потому на яблоне не остался. Перелетел на куст белого шиповника. Там и нашел свою женщину. День на траве и листьях, а она – не спит! Ийка даже не спрашивал, как зовут красавицу. Усом дернул, лапой махнул, крылом сверкнул. Отчаянно понадеялся, странный, все-таки. И – сработало!
В эту ночь под сосны не пошли. Ведь там искали Ийку, женить хотели. Пришлось здесь самим жениться – в белом цветке шиповника, без никого. Но так тоже считается, у сверчков.
Вернулись вдвоем. Женщина без странностей и не огорчилась. Занята была – рыла четырнадцатую норку. Да и не любила она Ийку.
Старый Сверчок хотел на молодых обидеться. Но выкатилась на темно-синее небо Полулунка, и они запели. Вдвоем. На третьей стрекушке Старый Сверчок махнул лапкой внуку, и тот быстро принес ему сухой листок с липового дерева. Почти успел, всего одну слезу потерял старик, остальные все-все слезы лил уже в ладошку листа. И за восемнадцать разноцветных стрекушек накапало в листок тридцать пять слезин. Думали, не выдержит старик, в спячку заляжет, лета на три. Еще никто так не пел, чтоб – тридцать пять слезин! И одна, что упала в траву…
Солнце трогало небо утренними пальцами, потягиваясь. А сверчки в норках все ворочались рядом со своими женщинами. Не засыпали. Они ведь умные, несмотря на то, что всю жизнь поют. И многие из них умом раскинули далеко из норок. Понимали, что такая пара – не сама по себе. А – всему племени. Но будет ли хорошее от этого? Раскинутый за пределы норок ум, сверкая в утреннем солнце тонкими паутинками, говорил, – мало хорошего от такой красоты. Она сама по себе хороша, и всю хорошесть на себя и утянула. Но что делать? Не выгонять же. А поют как!
Так и зажил странный Ийка со своей странной женщиной. Спали, когда придется, иногда даже порознь. То Ийка забудет заснуть и весь день прыгает с узкого листа миндаля на круглые зубчики листа абрикоса. То женщина Ийки уйдет к ручью и звенит растущими в воде голубыми колокольчиками. Все утро…
Но потом пели. Таких песен не слышали под темными соснами. Будто варила женщина Ийки разноцветный леденец, а Ийка окунал в мягкую сладость лапки и тянул, тянул, высоко – на верхние ветки. Под лесным ветерком застывали теплым ледком паутинные нитки. И – ломались со звоном. Каждый звон своего цвета…
Слушал песню лес, слушали сосны. И пока что длилось только хорошее. Длилось и длилось, даже привыкли все.
А потом кончилось. Нипочему. Ийка затосковал. Не ел и не прыгал. Худел. Крылышки перестали блестеть, коленки при каждом шаге поскрипывали. А что за песни, если скрип.
Женщина Ийки тосковала рядом. Нет, сначала она брала мужа за лапу, тянула на высокие ветви, в лунный мед прозрачных листьев. Приносила в норку самые красивые красивости, за которыми приходилось ей убегать далеко. Даже принесла лепесток белого шиповника. Сказала, тот самый, помнишь, Ий? Из нашего цветка, сказала. Но тоска крепко сидела на лбу между больших Ийкиных глаз и никуда не ушла. Тень от нее падала в глаза Ийки и не давала ему видеть, – как узкая Луна шьет облака кривой иголкой; как Полулунка качается в темной синеве на круглом донышке, выливая из ковшика мед для листьев; как целая Луна садится на черную щетку травы, краснея от удовольствия – в первый ряд пригласили, – и слушает песни сверчков.
А надо сказать, уже подрастали юные сверчки и – пели. Хорошо пели, лучше, чем сверчки за рекой и сверчки запечные. Но все же не так хорошо, как пел Ийка со своей женщиной. Сначала все, собираясь на встречу с Луной, обязательно заглядывали в Ийкину норку, звали, уговаривали. Но женщина Ийки лишь разводила лапками – петь без мужа она не могла, а Ийка отворачивался к стенке и только дергал торчащий из мягкой земли корешок…
Потом и не заглядывали. Лишь рассказывали шепотом гостям и молодым сверчкам, какие были песни, ах какие…
А потом – перестали. Привыкли.
Но однажды вечером, когда ветер стал маленьким, заботясь, чтоб не мешать сверчкам, Ийка проснулся. Тронул крепкий лоб лапкой, а тоска – ушла. И хочется петь. Он прыгнул из норки, потому что боялся своих больших песен, а ну как выскочат из него и разнесут вдребезги маленькую спальню! И сразу запел!
Слушали все. Даже кузнечики проснулись и шевелились в траве. Даже птицы, что торопились поспать в лунно-медовых листьях, не долетели до гнезд.
Ийка пел. Лес наполнялся цветными стрекушками. Ломались их леденцовые нитки, в разных местах – выше и ниже. И падая, тихо звенели о траву и маленькие камни в ней.
А когда спел, тряхнул длинными усами и затрещал крыльями. И все – затрещали… Радовались. Смеялись, танцевали, хлопали Ийку по глянцевой черной спине. И никто не заметил, что пел он один. Никто, кроме самого Ийки.
А он, пока все радовались, тихонько скользнул в черную траву и отправился искать свою женщину. Знал, если нет ее и тоски нет, то именно его женщина забрала и унесла… Очень волновался.
И снова тосковал, но уже по-другому. Другая тоска летела впереди Ийки, стелилась по верхушкам травы грустной песней, звала. Никогда раньше не пели сверчки грустных песен. Не знали, что есть такие. Вернее, знал Старый Сверчок, потому и ронял слезины когда-то в сухой липовый лист. Но это давно было, никто и не вспомнил. А сам он молчал.

…Ийка так долго ходил, летал и прыгал, что в родном поселении снова забыли о нем. Как и в первый раз, сначала искали, потом рассказывали, а после – привыкли. И лишь старый Сверчок перед утрами, когда все расходились по норкам, не забывал поговорить со Сверчем За Облаком. Уже и не просил за Ийку и его женщину. Просил за себя, чтоб или сейчас умереть, пока живы легенды о Песнях, или дать дождаться возвращения их. Пусть не Ийкиных. Может, еще кто народится?
Проснувшись к вечеру и слушая, как перекликаются, собираясь на пение, пары, вздыхал и надеялся, если не умер, то – дождется. Дай-то, думал.

Ийка сбил себе лапки, истрепал крылышки, и глаза его потускнели – высматривать среди веточек и листочков свою женщину. А главное – стали хрипнуть коленки. Песня-тоска подходила к концу, иссякала. Боялся он, что песня закончится, а тоска прилипнет и будет с ним – до конца. Но и бояться устал. Сел на узкий песок у ручья. Молча смотрел на воду, на тонкие стебли голубых колокольчиков. И услышал. Как журчит ручей, шелестят листья, стряхивая дневное золото солнечного меда, как чикают и цвикают засыпающие птицы. И – ветер в макушках деревьев. Сидел и слушал-слушал. Дивился. Раньше-то – пел и ничего не слыхал.
И сквозь тихие шелестки ветерков, что разбирались, кому дуть, кому спать, вдруг услышал – тонко-тонко, прозрачно-прозрачно, там, за поворотом воды…
Побрел туда на сбитых лапках. И нашел свою женщину, нашел! Унеся темную Ийкину тоску ручью, сменяла она ее на серебряный лунный наперсток. И пока он с ней, а она с ним – тоска привязана к стеблям подводной травы. Но вернуться нельзя. С лунным наперстком в одиночку не ходят. Он – для двоих. Вот и жила Ийкина женщина в пещерке из трех мшистых камней. Ждала Ийку. Знала, если придет, она ему все и расскажет. Про наперсток, тоску, подводные травы. Только петь не могла. Голос пришлось в придачу к тоске отдать – за наперсток.
Увидела мужа, радовалась до слез. Все ему и рассказала. И поженились снова, в тысячу триста семьдесят восьмой раз вообще и в первый раз – в пещерке.
Вернулись вместе. Ийка наперсток тащил на спине, его женщина – все свои слезы в сухом листке липы.
Когда узнал Старый Сверчок, что – все почти хорошо, – вздохнул с облегчением, помирать собрался. И так лапы складывал, и эдак. И глаза пытался закрыть. Но глаза у сверчков не закрываются, а лапы что-то не складывались. Понял, волнуется. За тихую Ийкину женщину. Даже рассердился. Что за жизнь такая пошла – и смерти нет никак! Не хотел вечера, не хотел слушать, как споет Ийка один свои песни-легенды, не хотел смотреть, как молчит рядышком его женщина.
Но вечер пришел, наклонился, обнял колючие ветки мягкими лапами. Ждал песен.
Ийка пел. Совсем по-другому. Грустно и ласково. Замолкал надолго, отдыхая. И становилось слышно, как из лунного наперстка, лежащего на ладошке большого листа, падают и падают наплаканные его женщиной слезы. Не как леденцовые нитки, а как тонкие лунные лучи. И много еще чего было слышно, – весь ночной лес.
Тихие сверчки слушали Ийкины песни. А Старый Сверчок махнул лапой очередному внуку, и тот быстренько принес из тайного уголка норы спрятанный до поры сухой лист с тридцатью пятью слезинами. Вот и пригодились – всем. Чтоб не хрипли Ийкины коленки, – падали-звенели о ветерок и слезы Старого Сверчка – из лунного наперстка.
Так научил Ийка сверчков петь грустные песни…

2007 год

———————–

Я выкладываю свои книги в бесплатном доступе, каждый текст – в нескольких форматах.
Но у меня есть яндекс-кошельки, на которые читатели могут бросить мне денег. А я еще напишу чего-нибудь летнего, южного, радостного. Или – волшебного. Или – про любовь )
Вы знаете, что я напишу это и без денег, но я безмерно благодарна читателям, которые мне помогают, особенно сейчас, когда финансовая ситуация с каждым днем все жестче и тяжелее.   
Вот номера моих яндекс-кошельков
41001206608684
4100192880543

А это номер карточки сбербанка, куда тоже можно что-то положить мне на радость
4276 8380 7056 0331

А еще я буду ОЧЕНЬ благодарна за размещенные в сети ссылки на мои книги, за отзывы и рекомендации. Я пишу, чтоб вы читали, и очень хочу, чтоб вас становилось больше )
Приятного чтения!
Лена Блонди

Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>