Легенда о первом свете. (роман “Нуба”, вторая книга трилогии о княжне Хаидэ)

- Было время, когда времени не было вовсе…
И не было ничего вокруг, кроме света. Вот так, вверх вниз и по сторонам – только свет, яркий и одинаковый.
Старик вытянул длинную руку и повел ее по кругу, показывая. Свет костра кинулся снизу, облизал острый локоть, мягкие складки изношенного рукава. И, прилипнув к скрюченным пальцам, поднялся к подбородку, заросшему серой щетиной. Будто красного живого перца насыпали по черной коже. Старая рука, пощипывая щетину, прошлась по шее, поправляя грубые бусины, низанные на тонкую жилку, ушла в темноту и легла на колено. А свет остался, пошевеливаясь одновременно со словами.
- Свет была женщина. Потому что без нее ничего не произойдет в нашем мире. И как надо женщине, любой, молодой или старухе, она заскучала. Ничего нет у нее, кроме ее самой, что за жизнь. Что, а?
Продолжить чтение

Елена Блонди. Легенда о звезде Номи

ЕЛЕНА БЛОНДИ
СКАЗКИ НА ВЫРОСТ ДЛЯ МАЛЬЧИКА ПЕТИ
ЛЕГЕНДА О ЗВЕЗДЕ НОМИ

И всякий раз, когда гребень девятой волны, опускаясь, открывает темный край неба, на западе разгорается звезда Номи, спасительница кораблей в этом мертвом углу океана. Все звезды движутся, лишь она одна – как вколоченный в небесный гроб золотой гвоздь.
Слушайте же, сухопутные, слова о том, как загораются звезды.
Продолжить чтение

Дева и демон. Княжна, глава 32

Черный демон Йет живет в болоте на краю мертвых земель.
А когда-то Йет был охотником и мчался по степям на быстром жеребце, пригибаясь к изогнутой шее. Зоркие глаза на ходу видели птиц в небе, зверей в норах, змей в камнях. Крепкая рука натягивала тетиву, и сразу подымала с земли добычу.
Продолжить чтение

Елена Блонди. Песня Лулы

Серый песок ноября под ногами скрипит. Ветер слезу выжимает и лижет ладони. За правой рукой травы легли до весны. Вечное море – у левой.
Здесь, далеко от тепла, ты нашел свою Лулу, Ноябрь. Сделал ее – из веселой девчонки, что, крепко за ветки держась, сидела над речкой, ногами босыми болтая. Не видел никто, как, обратившись грифоном, ты лапой когтистой широкую юбку поддел. В лес от реки, в жаркий лес убегала.

Продолжить чтение

Елена Блонди. Пасифая

Ве-ра…
Она часто прикидывала, если бы имя другое, что тогда? Но другого имени ей не было. Только это, большое, почти каменное, без плавности, шероховатое.
Медленно, по-выходному ленясь, умылась, рассматривая себя в зеркале. И устроилась в солнечной кухне, не одеваясь. Кинула халат на диванчик, села на него, поджав крупные босые ноги, взяла в обе руки горячую чашку с кофе.
Книга лежала перед ней, откинув первые рваные страницы, на солнце казавшиеся еще более желтыми.
Надо бы автора посмотреть, где-то еще в серединке на полях должно быть мелко написано, вспомнила Вера. – Потом, потом…
Флейты ныли, тянули длинные звуки и тимпан сновал по бахроме их редким резким звоном.
– Девушки соткут нам полотно музыки, вышьют голосами узор старинной песни и украсят драгоценной своей красотой! – Минос отставил недопитый кубок, но забыл разжать пальцы и, дернув рукой, вылил остатки вина себе на колени. Сидящая напротив девушка фыркнула, прикрыла рот ладошкой. Сверкали камни в дешевых перстнях, блестели над краем ладони глаза.

Продолжить чтение

Елена Блонди. Сказка для Кошек и Котов

Посвящается Дженни

Мама сидела в кресле и рассеянно смотрела в телевизор. Папа читал газету. Классический такой Папа – с газетой и в спортивных стареньких штанах.
Дверь в комнату распахнулась, явив растрепанную Светку. К животу она прижимала кошку, крепко подхватив ее под передние лапы. Кошка Дж возмущенно смотрела перед собой, повиснув и выпятив пушистый серенький живот.
Светка подперла собой дверь и скривила рот, отчаянно глядя на Маму. Мама вздохнула и приготовилась. В дверь с другой стороны что-то крепко ударило. И еще. И – еще.
Продолжить чтение

Елена Блонди. Грустные Ийкины песни

Сверчки жили у леса, в тени страшных сосен. Темная зелень сосен зимой становилась хорошей, потому что голые ветки других деревьев заставляли сверчков грустить. Грустили так сильно, что оставались в темной зелени и летом, когда на других деревьях листья походили на прозрачный мед. Ведь сверчки по природе своей домоседы, а из норок, что копали они себе в мягкой земле, темная зелень была не видна. Но прогуляться к светлым деревьям – почему нет? Попрыгать, спеть на тонких ветках, и – домой, под темные иглы сосен, в теплые норки. Так и родители жили…
Ийка тоже так жил. Он был совсем взрослый сверчок. Но другие сверчки взрослым его не считали. – Да, все поют. Но не так часто и не так звонко. Да, по улице все гуляют. Но так далеко, и днем? Не мальчик уже, норка своя. Продолжить чтение

Елена Блонди. Легенды Татуиро. Легенда о светлоликой Айне и храбром Еэнне

В те времена, когда все реки текли только в море, не поворачивая вспять, а пыль от больших волн сеялась до самого неба, не было в нем Большой Матери, и не было Большого Охотника. Небо светилось само и светилась от него живая пыль воды. Не умирали деревья, плоды на них висели вперемешку с цветами; и птицы вили гнезда прямо на земле, потому что звери не знали, что такое охота.
Люди в те времена были прекрасны, как небесный свет. И прекрасней всех женщин была Айна, светлоликая. Были у Айны волосы огненные, как грива степной лисы, глаза синие, как небо, кожа светлая, как водяная пыль на свету. Пела Айна медленные песни и рыбы сходились к берегу, когда сидела она на камне, полоща в воде ножки. Кормила Айна рыб ягодами и маленькими листочками. И смеялась, глядя, как они выползают на берег. Нагибалась и пускала их обратно в воду, чтоб не забыли дышать, где умеют.
Продолжить чтение

Елена Блонди. Легенды Татуиро. Йт-Ссинн, совершивший мену

… Тысячу лун назад, когда на месте великого леса волновалось соленое море, люди жили в воде. Они радовались, качаясь под солнцем на высоких волнах, а грустить опускались к самому дну, где никогда не бывает яркого света. Но на самом дне был черный рот нижнего мира и туда попасть никто не мог. Потому что, чем больше грусть, тем глубже могли опуститься в море люди-рыбы, но ничьей грусти не хватало на то, чтоб уйти в черные двери. Йт-Ссинн, красивый и ловкий, жабры которого лишь недавно сравнялись цветом с грудным плавником, ничего не хотел так сильно, как уйти в черную пропасть и вернуться.
Продолжить чтение

Елена Блонди. Легенды Татуиро. Ахашш

– Старый Мир принадлежал Мудрым и был сплетен из двух частей. Утро и вечер, день и ночь. Все имело свою тень и свое отражение. У каждой реки был исток и было устье. У каждого моря были волны и было дно. Мудрые хранили землю и наблюдали за ней. Днем на землю смотрело жаркое око Эуха, а ночью сверкал в темноте белый глаз Ноашши. Там, где смыкались начало и конец, на линии, которая держит море и небо, Эух и Ноашша встречались. И после каждой встречи на земле рождалось живое. Мудрые знали это и давали имена новым деревьям, тварям, ветрам и дождям, происходившим от встреч.
Продолжить чтение