Татуиро (homo). Глава двадцать девятая

http://os1.i.ua/3/1/4048273_d7e1c384.jpg

Солнце висело над линиями крыш мерзлым кружочком лимона. Несвежий снег пытался блестеть, посверкивал незатоптанными участками. От ларечка с шаурмой доносились осколки запахов. Казалось, мороз разбивал горячие ароматы жареного мяса и лука на длинные куски, как ломаное камнем стекло. Большая собака с комками ватной шерсти на спине и боках стояла у киоска, держала жаркую булку влажного дыхания в раскрытой пасти.
Витька ждал, машинально притопывая ногой – пока не мерз. Под брюками и свитером мягкое тепло опоясывало тело. До косточек над правым бедром.
Continue reading

Тихие летние утра с котами

вот тут, как в пьесе, надо бы перечислить действующих лиц.
Кстати саму пьесу неплохо было бы исделать, но ленюсь.

Витек – кот дворовой, рыжий, глаза круглые испуганные и написана на морде кроткая решимость “лазал к вам воровать еду, лазаю и буду лазать”. Витек кот крупный, летом этого не видно, жара все с него сшибла, кроме шкуры поверх мужского сильного костяка. И мирный. Он ходит к нам через кухонное окно, довольно высокое, взлетает по стене дома, скребя когтями и проникает через отогнутый уголок антикомариной сетки. Проникнув же, кидается к кошачьему сервизу. Им ведает мама, очень творчески. Время от времени на полу появляется еще одна мисочка, еще одна плошечка, поилочка, тарелочка. И понаступав на них, я рассказываю маме, что двух кошек не-о-бя-за-тель-но кормить десять раз в день тремя переменами блюд!
Так что, Витьку хватает.
Ест он быстро, не отвлекаясь, очень профессионально. Но все же лопатки торчат и хвост вздрагивает, выдавая эмоции, потому его жалко.

Когда мужчина сыт, а тарелки блестят, ему нужно что-то для души.
Потому Витек идет дружить с Рыжицей.

Они сидят на полу в маминой комнате, напротив друг друга, Витек делает вид, что он просто вот, мимо шел, щас дальше…
Рыжица, заострив наточенным карандашиком прекрасное лицо гейши, смотрит на пацана, не отрываясь, в безмолвном возмущении. Иногда низким басом, не открывая рта, говорит:
- У-ы-ы-ы-ы
после чего рот открывается и из розовой глотки несется:
- Х-х-Ш-ш-ш-ш
(звук на самом деле другой, но буквы не придумали для него)

Когда близорукая мама видит двух рыжих котов на полу, она понимает, что утром ходила с одиннадцатой мисочкой – не за Рыжицей, уговаривая покушать! А за подлым хитрым рыжим уличным котом!
А я кричу из другой комнаты
- Матрица перезагрузка!

Через десяток минут счастливый Витек уходит, провинчивается под сетку, вздрагивая тощим рыжим хвостом над. И потом возлежит в пятнистой тени крыжовенного куста, в аккурат по центру человечьего маршрута с дороги в подъезд. Его обходят, он лежит, ветерок шевелит тощую рыжую шерсть на боку. А Рыжица сидит на подоконнике, глядя на него сверху вниз.

Мурка тут персонаж второстепенный. Была. Жила себе тихо, спала на маминой кровати, ела из маминой чашки, ломала мамины стульчики… Приходила и уходила.

Но теперь у Мурки есть маленький кот!

Зеваюшки

И теперь по утрам мы слышим, когда именно Витек идет дружить с Рыжицей. Весь дом слышит. Вся улица…

Примечание:
дырка в сетке – это специально, чтоб их высочество Принцесса Рыжица могли морду совать и двором любоваться. На каждом окне, в каждой сетке так же уголки отогнуты. Ну и что, что комары тоже морды суют.
Зато – Рыжица.

Сказки старого дивана

или
Вот как жили люди в Спиво (с)

9386432_29bb9ee2.jpg (900×672)

На песке у моря так солнечно и уютно, что мебель вышла на пенсию прямо сюда

9386435_c8ff3871.jpg (900×660)

Рыба тут ловится так неторопливо, что поджидая ее, лучше всего приготовить кресло помягче…
Continue reading

Легенда, ведомая только одной (Княгиня и Нуба, черновики)

Девушки в деревнях Каменных Гор были так красивы, что мужчины съезжались к подножиям острых пиков круглый год. Благо, тут всегда стояла весна. Красавцы и хитрые, силачи и торговцы, воины и победители игр – оставляли у согнутых старух своих лошадей, волов, яков, мулов и, причесав усы, завив молодые бороды, уложив пряди волос, покупали свитки, каждый – по десять полновесных золотых монет. Чтоб в узких ущельях, ведущих к сердцу Каменных Гор, стража пропустила их, не убивая. Так шло испокон веков, потому что самым ценным товаром в стране были красавицы девушки. Смирные, светлоглазые, высокие и тонкие, с прямыми плечами и маленькой ножкой. Любую прихоть мужчин умели исполнить они, еще только прочитав ее в глазах новоиспеченного мужа. Даже ту, о которой ищущий семьи и не подозревал. Молодые мужчины влеклись по узким ущельям, в укромную внутреннюю долину, и скалы повторяли залихватские песни, бросая их обратно. А мужчина пели, не подозревая, что вскоре узнают о себе всё. И изменятся безвозвратно.
Continue reading

Облачные дороги

- Семь видов облаков проходят над степью летом, – сказал старый шаман Паттахха, посматривая на пятнистое небо из-под облезлой шапки. Он дергал прут, и казалось, прут обломится от рывка, но тот скользил в узкое пространство плетева, вставал крепко, надстраивая плетеную вершу, будто она родилась в коричневых руках Паттаххи и вот – растет на глазах.
- Облака-горы соравны мечтам и снам вырастающих мальчиков.
Continue reading

Татуиро (homo). Глава двадцать восьмая

Тростник на закате. (Вспышка) / тест, фуджи

28

Лифт уехал, увозя двоих, и Витька опять слушал, как в коридоре стихают женские восклицания и мужские невнятные речи. Почти как с Сеницким, но совсем по-другому.
Поморщился. Сеницкий… Будто ходят по коже жесткие пальцы, добираются до забытого синяка, и – больно. И нет настроения, улетело, сдуло сквознячком беспокойства.
Кухонная фотосъемка успокоила немного. Крепок, брат, жить буду, подумал о себе Витька, поняв, что острое возмущение ушло, он может думать о другом и лишь, натыкаясь снова и снова, – Сеницкий – морщится. Растерялся, конечно. Как на качелях огромных, что сначала, со свистом в ушах, мощно – вверх, до головокружения и радости близкого неба, а вслед за этим – вниз, так же мощно и безжалостно, с дрожью деревянной доски под ногами, – тащит, а куда сбросит?.. На качелях знал, куда, но и то всякий раз боялся. А здесь…
Continue reading

Татуиро (homo). Глава двадцать седьмая

http://os1.i.ua/3/1/8193538_4f7f4b6.jpg

- Мам? Ты как? У меня… Все нормально у меня. Я тут гением решил сделаться… Ага, чего – спокойно, я ведь, помнишь, в третьем классе лучше всех рисовал лошадок и собачек. Котят? Не собачек? Ну, пусть будет котят… Дед Никита говорил – далеко пойдет, ой далеко… Вот я и пошел. Через неделю выставка у меня, в Манеже. Помнишь, ты приезжала, мы с тобой ходили туда. Еще твой этот был тогда. Не Веня, а другой. Мам, я тебе денег скоро пришлю. Я их теперь больше зарабатываю, больше и пришлю. Что значит, не надо больше? Что твой Веня, наконец, научился их не тратить по дороге из своего зубного кабинета? Прости, конечно, стоматологического. Нет, приезжать не надо, ты же не любишь фотографию, а я как раз в ней и гением стал. Угу. Я тебе журнальчик потом привезу. Поеду к бабке через Киев, ага, ты приходи на вокзал, повидаемся. Не, не хочу к вам. Знаешь, почему. Ой, мам, живите, как вам хочется, меня только не надо, а? Придешь и посмотришь. Прости, чайник у меня взорвется щас. Ага, целую…
Continue reading

Татуиро (homo). Глава двадцать шестая

Береза-паутина / люди, улицы, города, парки

Глава 26

Сигарету на морозе курить неловко… Губы немеют, даже дымок вроде бы замерзает и вкус не тот. Пальцы ловят тонкое тело бумажной балеринки и страшно – переломить, не ощущая давления или – выронить, боясь сломать.
Витька стоял на тротуаре Нового Арбата, в нечаянной узкости широкой улицы, у стены ресторана “Прага” и смотрел на большой биллборд впереди. Прохожие методично и одинаково задевали его неуклюжими боками, куртка в ответ шоркала, тоже одинаково. Как дождь идет, подумал он, народ идет дождем, куда ни повернись, не спрячешься, только – отойти, сбежать в подъезд или залезть в машину.
Continue reading