Номер Лайфа увы и увы так и не заработал, если кому-то, кто общается со мной через этот сайт, нужен мой российский мтс, пишите на почту, я его расскажу. Рассылать смсками не хочу, потому что не у одной меня номера меняются, чего писать на ненужные)
Я снова перечитала роман Лембита Короедова и с огромным удовольствием убедилась, что он так же хорош, каким увиделся мне в самый первый раз, и стал еще лучше – для меня.
Я как многие, таскаю с собой всяческие рамки и увидеть то, что за ними, бывает нелегко. В сети я начинала читать, когда обсцен, описание секса и всяческая маргинальность зашкаливали и было в принципе незазорно и вполне нормально читать и чернуху и порнуху. Это было время переведенного Буковски и Уэлша. И множества последователей и копиистов.
С одной стороны это как бы плохо для автора пишущего, я помню, с каким сквозь зубы свысока ко мне относились сетевые всякие зубры ой-ой-ой девочко пишет без какашек и грязи! С другой стороны вроде и хорошо – как любое мощное веяние, оно могло подхватить и понести, и читатели читают тогда не автора, а – представителя модного жанра.
С третьей – как быть автору, который не желает быть представителем ничего и никого кроме себя. Мода приходит и уходит, маргинальность сменяется рафинированностью, заумные философьи – описанием наркотических трипов, похождения гламурных красоток приключениями портовых шлюх. А Лембит просто пишет свою прозу.
Continue reading
Убрала с самиздата отдельные главы, повесила там третью книгу общим файлом. Подберу какую картинку и повешу роман тут, на странице с книжками.
Теперь нужно каким-то образом отдохнуть и отвлечься. Надо вспомнить, отвлечься это как…
Глава 66. Эпилог. Свет
В степи, застывшей от зноя, на черных кустах чертополоха звонкие щеглики выпевали свои трели, качая стебли. Бледные мелкие бабочки взлетали так густо при каждом шаге коней, что казалось, вся трава отпустила в воздух сухие колосья. И сердито верещали суслики, ругая внезапных гостей, ступающих поверх норок.
Семь всадников мерно покачивались в седлах, задремывая на ходу, но кто-то из них постоянно оглядывал жаркую степь, с дрожащими маревами поверх сухих стеблей. Расписная повозка, скрипя большими колесами, пускала по сторонам золотые зайчики солнечных бликов.
Один из всадников оглянулся и поднял руку, призывая прочих насторожиться. Далеко позади смаргивалась маревом черная точка.
– Эй! Эй-эй! – голос был еле слышен.
Всадники остановились, спокойно переговариваясь. Кони опустили головы, прихватывая мягкими губами мясистые верхушки цветущего зайчатника.
– Старается, – сказал один.
Другой улыбнулся, разглядывая маленькую фигурку, размахивающую руками. Из-под копыт лошади, возмущенно стрекоча, взмывали птицы.
Наконец всадник приблизился, скаля белые зубы на круглом лице, поднимал руку с крепко зажатым мешком.
– Экие вы, драконы, вас поди догони, – конь заплясал, фыркая, а седок, с шумом дыша, утирал пот с черных щек, – хозяин мой, высокочтимый Теренций, велел передать княгине тут вот, подарок. Сказал, ты, Лой, самый быстрый, скачи, как ветер, в ручки ей прямо отдай.
Continue reading
Глава 65. Эпилог. Теренций
Зной царил, высушивая воздух и делая его похожим на невидимое стекло.
Теренций потянулся к столу, взял в руки флакон, закрытый плотной фигурной пробкой. Белое стекло холодило пальцы, и он сжал их, дожидаясь, когда тепло поменяется местами с прохладой. Поставил опять и, глядя в широкое окно поверх раскаленных черепичных крыш, расставил ноги, чтоб подол туники провис между потных коленей. Махнул рукой, отпуская слугу и тот, кланяясь, прижал к груди свитки со списками товаров, отступил к выходу на лестницу.
В перистиле прохладнее, но оттуда не видна степь.
Вместо управляющего в проеме возникла Гайя, неся на подносе миску с холодной простоквашей, поклонилась и, поставив на мраморную столешницу, омахнула стол краем хитона.
– Попей, мой господин, она только что из погреба, холодна.
– Да.
На языке лопались мелкие пузырьки, кисля десны, это было очень приятно и вовремя. Утирая рот, Теренций поставил опустевшую чашку.
– Внизу ждет Санга, они вернулись.
Continue reading
Глава 64. Эпилог. Мератос
Солнце сыпало мелкие лучи и они, падая на усеянное кристаллами поле, разбивались в острые, жалящие глаза брызги. Будто белый смертельный песок веял вокруг, заставляя пересыхать рот и обметывая потрескавшиеся губы.
Женщина отвернулась, вытирая слезу, облизнула губы и поморщилась – язык проехался, как шершавый камень-точило. Нагнувшись, подхватила корзину, полную сверкающей соли, и, устроив ее на боку, зашагала к песчаной полоске дальнего берега. Блеск под изношенными подошвами скрипел и шуршал, а впереди, от песка, немолчно ревело такое же сверкающее море.
Мерно шагая, выбралась на узкую тропку, укрытую изъеденными солью деревянными плашками. Очень хотелось пить, но – нельзя, сейчас нельзя. Иначе тело истечет потной слабостью, и она обессилеет раньше, чем белое солнце покраснеет, спускаясь к пологим волнам, рядами идущим по мелководью. А если она не принесет свои полсотни корзин соли, ее побьют и отправят на дальний край деревни, где такие же рабыни, укутанные в тряпье до самых глаз, засыпают в чаны и огромные пифосы, врытые в землю, мелкую рыбешку, готовя гарум. Там тысячи мух летают роями, кусая лицо… Если хоть краешек щеки выглянет из-под жарких тряпок, можно обезуметь, как обезумела три дня назад новенькая, завыла, крутясь и скидывая одежды, и побежала к оврагу на краю деревни, прыгнула в черную грязь, суя в глубину искаженное лицо. Надсмотрщики не дали ей захлебнуться. Теперь она, спутанная веревками, воет и воет, изредка умолкая, а после водит дикими глазами, снова понимает, куда угодила, и, открывая черный рот, опять заводит хриплый вой-плач. И солнце, пролезая через длинные щели в навесе, чертит жаркие полосы на грязной побритой голове.
Continue reading
Я нечасто ищу себя в сети, и не потому что я такая вот супер-гордая, – с моей точки зрения маркетинговая разведка это вещь нужная и нормальная, но, когда я пишу или правлю, я стараюсь исключать вещи, которые могут выбить из колеи, особенно всякие отрицательные отзывы. А тк пишу или правлю я практически постоянно, то и поискать себя получается редко. И потому результаты оказываются для меня неожиданными и прикольными.
Например, я нашла целую кучу левейших сайтов, продающих подозрительные таблетки от спины и прочих радикулитов, и там, посреди пузырьков и блистеров висит текст главы из романа Татуиро (змеи), с описанием того, как бедного старого Тику порвал медведь и теперь у бедного старого (теперь еще и кривого со всех сторон) Тику – все болит, ой как сильно болит.
Continue reading
Я закончила править основной текст, и перешла к эпилогам. Так как книга большая, то и с эпилогами я не поскупилась, их там шесть, хором они тянут на приличных размеров повесть в два с половиной авторских листа.
И как раз сегодня пришли, наконец-то, всякие сантехники проверять в подвале трубы и, может быть, нам затопят батареи.
Нужно было учитывать это, когда начинала правку, сесть раньше, закончить раньше, глядишь и тепло пришло бы раньше. (тут смайлик)
Осталось мне поправить три куска текста, один из них довольно большой. И довольно страшный. Про девчонку Мератос который.
После этого, как всегда, оформлю фб2 и повешу ВСЮ САГУ ЦЕЛИКОМ, чтоб смотреть и не верить – неужто закончила)))
Глава 63. Эпилог. Дом Канарии
Женские шаги, мерным эхом шлепающие под каменным сводом, были тяжелы и равнодушны. Ровно горел факел, окутывая прозрачным пламенем тугой комок масляной ветоши, и только на поворотах узкого коридора пламя дергалось, сползало в сторону, будто хотело сорваться и улететь. Но шаги мерно звучали дальше, и плененный огонь, присмирев, снова выравнивался, оставляя над пляшущим гребнем мазки черной копоти по каменному потолку.
Через широкое подземелье женщина прошла, не глядя по сторонам, заученно обходя извитые в танце каменные и деревянные фигуры. Склонила затейливо причесанную голову, обрамленную черными косами, входя под низкие своды тайного коридора. У маленькой дверцы постояла, развлекаясь – водила огнем по бахроме паутины, и слушала, как та шипит, обгорая. Засмеялась, когда с черных клочьев посыпались вниз трупики пауков. И, неторопливо погремев ключом тяжелого замка, отворила дверь и вошла в душный мрак тесного святилища.
Continue reading
Глава 62. Эпилог. Мелетиос и Маура
«И хотя я устал, покрывая значками свои свитки перипла, все же не лягу, пока не впишу дневные свои мысли в другой свиток, который лишь для меня.
Мы прибыли в маленькую деревню, стоящую на границе белого песка, покрытого зарослями мангра и бескрайних пустошей, уводящих вглубь огромной земли. Долгий путь от Эвксина, через несколько внутренних морей, через трубу морского пролива, огромного, как соленое небо, и после через лазурное море, окончен. Вернее, окончена общая часть нашего пути. Ноушу трепали ветры, и еще долго простоит она у пустынного плоского берега, пока папа Даори не закончит ремонт, одновременно разбираясь с товарами. А потом попрощается с нами.
Это и грустно и странно. Но размышлениями о чувствах я завершу эту запись, а пока изложу последние события и мысли о них.
Continue reading