12.4
Пропела над прозрачной водой пестрая птица-воденица, сверкнула красным крылом и кинулась грудью, расплескивая свое отражение. Взлетела, держа в кривом клюве мокрую рыбку. Хаидэ проводила ее глазами и попробовала спеть так же, кликнула высоким голосом, так чтоб в конце захрипело. И засмеялась, увидев в воде отражение высокой шапки воина, что стерег ее у ручья. Видно, не по-птичьи прокричала, вот страж и забеспокоился. Обернувшись, помахала рукой, и меховой колпак скрылся за изъеденной ветром скалой. Она поджала ноги и обхватив из руками, положила подбородок на колени. Через рассыпанные по спине волосы припекало летнее уже солнце. А прошедший год протекал в голове, как вода ручья, показывал свои картинки.
Continue reading →

12.3
И со следующего дня началась у нее совсем другая жизнь – злая и быстрая, без остановок. Такая, что в походных палатках лагеря или на летней горячей, а после мокрой осенней, и стылой зимней земле засыпала она, не чувствуя, как ноют натруженные руки и ноги, а в ушах все звенит и звенит гортанный крик воина, обучающего мальчишек. И ее – Хаидэ, наравне со всеми.
Редкие дни отдыха выпадали ей, по пальцам одной руки сосчитать. Когда впервые вернулась, на шагом идущем Брате и еле сползла с него на руки няньке, та, причитая, отвела в палатку, уложила на проветренные мягкие шкуры и, увидев на ладонях красные, до мяса стертые раны от тетивы и рукояти лука, ахнула и стала целовать ей запястья, стараясь не касаться ран.
Ящерицей выползла из палатки, загремела посудой, запахло в распахнутый полог свежими травами.
Continue reading →

Хаидэ сидела на маленьком песчаном пляжике, с обеих сторон закрытом корявыми валунами. Покусывая прядь, следила, как ручей уносит белые лодочки лепестков. Маленькие, нежные. Выше по течению доцветали сливовые деревья. Жарко, все пропитано медовым запахом. Скоро там, где были белые лепестки, останутся зеленые головки завязей, почти невидные среди яркой листвы. Белые сливы станут зелеными. Это значит, что кончается время расцветания и приходит время материнства. Весна кончается.
Continue reading →

11.4

Теренций, набычившись, тяжело смотрел на жену. Она сделала шаг вперед, еще один и, подойдя к одному из гостей, почти прижалась к нему грудью, укрытой тонким льном. И отступила, когда его грудь поднялась от хриплого вздоха. Оглянулась на других, стоящих в завистливом ожидании. Рассмеялась и смех ее был как звон ломающихся ледышек на зимнем ручье.
Continue reading →

11.3

Высокая фигура Даориция выступила вперед. Успокаивающе раскидывая руки, купец улыбался.

- Мы славно повеселились, Теренций, да будут дни твои освящены всеми богами олимпа. Пора готовиться к завтрашнему дню. Хоть колонии далеки от родины, но эллины гордятся своей демократией, разве нет? Эту женщину надо предать суду.
Continue reading →

- Дай ее мне, Теренций! Убери лошадей!

- Нет! Мои кони умеют топтать копытами приползающих з-змей. И эту с-топчут. Степное отродье, грязная воровка!

- Правильно, князь! А мы будем смотреть, ахха!

Хаидэ, стоя за спинами полутора десятков мужчин, поднялась на цыпочки, пыталась разглядеть, что происходит в конюшне, освещенной дерганым светом факелов, которые гости поснимали со стен и теперь, рискуя поджечь друг другу волосы, тыкали светом куда-то под ноги жеребцов и кобыл.
Continue reading →

Снова ступени! Хаидэ поняла это, когда ушибла палец босой ноги и, подломив ее в колене, попыталась уцепиться рукой за каменные перила. Боль стукнула по костяшкам кулака и, согнувшись, чтоб удержать равновесие, она замерла, сжимая зубы. Поняв, что не упадет, медленно перевела дыхание, глянула в зыбком свете факела на так и не разжатый кулак.
Continue reading →

Поздним вечером встретились снова. Отправились к большому костру. Шныряли среди взрослых, издалека смотрели, как едят мясо гости. По-скифски: сидя на чурбаках и шкурах, рвут зубами, запивают, обливая грудь, неразбавленным вином из диких ягод. Ловкий шепотом объяснил Хаидэ, что для греков с побережья весь степной народ на одно лицо и все для них – дикие.
Continue reading →

10.7
- Ну, что? – спросил Ловкий, встретив ее за шкурами и увидев – улыбается, – побежим к шатру? Там парни сражаться будут за рукавицу, и ярку ловить, на бегу.
- Нет, – сказала Хаидэ, забирая косы под островерхую шапку, – бери свою Мышку, я – Брата. В степь поедем.
- А Пень?
- Сами.
Ловкий открыл было рот – возразить. Но не стал.
Continue reading →