сначала мне казалось, картинка не слишком выразительная, недостаточно яркая для обложки книги, но она – суть. И нет нужды хватать за рукав пробегающих мимо, кто захочет, остановится и рассмотрит сам)

В случае “Карт” – это такой по-веселому трудный вопрос )))
Ни один персонаж романа не имеет реального прототипа. Чаще у меня вперемешку, есть списанные с натуры почти буквально, есть те, кому принадлежны черты знакомых или знаемых людей. Ясно, что бывают в текстах и некие отражения автора.
Тут – нет.
И не музыка тоже.

В целом текст вырос из легкого “толчка под руку”, который случился в заключительной части совсем другого текста. Библиотекарь Шанелька записывает то, что приходит ей в голову, откуда-то, очарованная тем, что, только-только ступив в новый для себя мир, вдруг – слышит и видит нечто. Приходит в ее голову, не в мою. Но так как она персонаж, то и писать-разворачивать дальше приходится мне )))
Это та самая кофейная клякса на расстеленном для другого бумажном листе. Она появилась, и дальше можно только слушать и – записывать.
То есть, с самого начала – литературная игра с определенным приемом. Что получится, если не задумывать, не загадывать, а просто сесть и писать.
Что касается литературных якорей, они есть и их два.
Первый – принцесса Атех, в “Хазарском словаре” Павича. Не именно та, что написана Павичем в книге, а вообще сам концепт – странная молодая женщина, облеченная властью, оберегающей эти ее странности.
вот тут я немного писала о ней

http://tatuiro.ru/?p=3318

Ссылка на работы художника там устарела, вот тут можно увидеть Атех Татьяны Кручининой. Она очень меня впечатлила, но в итоге Неллет не имеет с персонажем Павича и Кручининой ничего общего (кроме основного концепта))

http://www.liveinternet.ru/users/fernflower/post27060..

И второе – в романе Хайнлайна “Пасынки вселенной” описывается огромный звездолет-мир, жители которого не знают, что он – клетка, капсула в пространстве. Ибо другого не ведают.
Концепция мира, который замкнут сам на себя – это мне было очень интересно. Как остров, затерянный в океане, и в сознании островитян он и есть единственный мир, искать другие бессмысленно.
Писать такие миры-капсулы можно по-разному, мне было интересно, как затерянность меняет сознание людей. И что может из этого получиться )

Это самое “второе” сформировалось уже по ходу работы, когда написалась Башня, и я удивилась, смотри-ка, чего тут у нас.
А принцесса Атех была со мной еще до работы над романом. С того момента, как я прочитала “Хазарский словарь”, а было это тогда, когда я сама вообще ничего не писала )))
Как-то вот так.
Отвечая, сформулировала для себя некоторые важные вещи, спасибо, Янка.

- Санаты. Я позову их. Сверху. Вдруг получится?
Мисерис Аннунца насмешливо хмыкнула, но промолчала. Даэд покраснел, понимая, что слова похожи на хвастовство, но упрямо продолжил:
- Они понимают меня. Когда летим. А еще я позвал их в роще. Сам! Я только не знаю, как их зовут, наверное, там не одна упряжка?
- Санаты и зовут, – удивилась Аннунца, – они же не делятся. Головы, хвосты, крылья. Просто санаты.
- Она говорит, что если зовешь одного, то зовешь всех. Прилетит та упряжка, которая сможет, – объяснила Неллет.
- Не моя? – уточнил Даэд, – с которой я познакомился?
- Твоя. Теперь любая из двух десятков – твоя. Чего ты спрашиваешь о пустом?
Она вскочила, быстро огибая стол, подошла к окну, смотрящему через весь город на склон холма, где яркой гроздью светился дворец.
- Позови! Вряд ли ночью кто-то летает по делам. Они все там заняты. Своим ослепительным счастьем. Давай!
Под тонкой башней толпились крыши и деревья, купола и круглые башенки. В нескольких местах пылали ночные пожары, на полускрытой площади волнами металась толпа, гудя и вскрикивая, хорошо – далеко, подумал Даэд, не лезет в уши.
Вместе они подались вперед, высовываясь из каменного проема. Ветер погладил горячие лица, метнул волосы Неллет, щекоча Даэду глаза. А он растерялся. Как звать? Мысленно? Или орать? И с чего решил, что получится…
- Хэццо! – завопил отчаянно, стараясь перекричать собственные сомнения и страхи, – хэццо, парни! Ко мне, ребята! Натен угостит вас пирогами!
- Великая Неллет! – неожиданно именно так, как удивляются в Башне, воскликнула за спиной Аннунца, смеясь, – эдак мальчишка вытащит солнце раньше, чем кончится ночь. Натен, не спи, а то королевские твари прилетят раньше. И попросятся на колени, как моя Гарисса.
- Хэццо! – сердито вопил красный от стыда Даэд, – сюда! Мои хорошие. Кузнечики лупоглазые! А ну!
И заорал сильнее, когда от яркой грозди дворца отделилась блестящая точка, понеслась, смигивая и всякий раз загораясь намного ближе. Через несколько рывков окно заслонили прозрачные крылья, толстые хвосты с чешуей, блестящей в лунном свете, мотались из стороны в сторону, царапнула кирпич членистая лапа, покрытая иззубренными шипами. И поплыла перед глазами изящная внутренность колесницы: ряды сафьяновых сидений цвета темной травы, резные подлокотники, навес из драгоценной парчи, сложенный тяжелыми складками.