февраль – написался рассказ “Как будто Джек” – очень нежно я к нему отношусь, к этому рассказу. С большой радостью посвятила его Ирине Лобановской, писателю и мужественному человеку. Интересно, что ближе к концу года я прочитала рассказ Скотта Фицджеральда, написанный от имени пса, так пишут, конечно, многие, но его пес как будто брат как будто Джека, не по схожести сюжета и стиля, а… – не знаю, как сформулировать, додумайте сами. Ну и конечно, моя концовка супротив концовки С.Ф. – свисток против фанфары.

март – внезапно написалась повесть о подростках “Вот роза…”
Так внезапно, что я сейчас трижды проверила, когда ж это я ее успела. Да, в марте.

апрель – начала писать роман “Прогулка”. Первая попытка отпустить подсознание и позволить ему бесконтрольно резвиться в тексте. Правда, не сплошняком, а как бы в запланированных автором отрывках. Вернее, не планировала, тыкая пальцем, тут гуляю, тут все серьезно, а просто, когда сюжет сворачивал в параллельную реальность, я с радостью говорила себе “ну прекрасно, ты там пишися, а я посмотрю, что получится”
Еще написался рассказ “Дерево-Николай” и очень органично посвятился Тамрико. Мне самой рассказ очень нравится.

май – вернулась к съемке старенькими своими фотокамерами, потому что зеркальный кэнон приказал долго жить, ну он тоже был уже совсем старичок. Мыльница фуджи продолжает радовать невероятно акварельными живописными снимками, рада, что вернулась и кое-что ею наснимала.

июнь – получила в подарок новый зеркальный кэнон, спасибо моим двум Игорям – сыну и любимому, скинулись и осчастливили)))

июль – роман “Прогулка” дописан. Ура.

август – написана сказка на вырост для мальчика Пети – одна из будущей книжки. Называется “Седьмой король”
Роман “Прогулка” отредактирован и выложен в сеть.
А еще брат задарил моему кэнону универсальный объектив “Сигма”, ценой чуть побольше самого кэнона, так что тыща ура, и руки у меня развязаны и на матрице мусора на порядок меньше, потому что не меняю в полях объективы.

сентябрь – написался рассказ “Второстепенная богиня”, спокойный такой рассказ.

октябрь – начала писать второй романчик о Шанельке и Крис, и из него тут же случилась сказка на вырост для девочки Яси – одна из будущего сборника девчачьих сказок. Вернее, две сказки.
“Сказка про Раскозяя”
“Радуга Петера”

ноябрь – дописала роман “Шанелька и Крис”, сделала первую редактуру и повесила для чтения.

декабрь – начала писать роман-сказку, взрослую сказку, так что много там всякого. И вот его я решила писать полностью, как он сам пишется. Пусть будет. Написала чуть больше пяти авторских листов.

Итак, три рассказа, три сказки, одна повесть, два романа.

Дюжина моих снимков попала за год в интересные фото яндекса и в топ яндекса.

Еще приезжали гости – любимый сын с Настенькой, любимая подруга с мамой, любимый брат. Было замечательно.
Бытовой фигни было много, противной всякой, но чего же ее вспоминать-то.
И я очень рада, что въезжаю в следующий год с романом, который пишется, это как-то успокаивает, идет караван, идет )))
а еще влетаю в новый год с любовью и это самое странное, что могло случиться со мной, но – случилось вот два с половиной года назад.

Блонди Елена. Шанелька и Крис

Книга написана стремительно, с середины ноября 2015 года (начала я ее за пару дней до массовых отключений электричества) до конца января 2016.
Сначала сюжет и герои мне приснились, это было пару лет тому, сон был таким ярким и связным, что я пересказала его подруге в болталке, чтоб деталей не позабыть. Позже искать нашу беседу в архивах, конечно, поленилась (я вообще никогда не перечитываю записей для памяти, пока что) и потому, что запомнила, то посчитала самым важным. Например, прозвище одной из героинь Нелька-Шанелька. И путешествие двух молодых женщин на своей машине следом за участниками автомобильных гонок в качестве поддельных столичных журналистов. А еще был во сне странный их приятель, умник, возникающий ниоткуда и ведущий умные беседы, чтоб снова исчезнуть в толпе отдыхающих.

Потом, отдыхая после большой “Дискотеки”, я вознамерилась было писать разрозненные заметки, из которых должны вырасти в будущем “Книги Леты”, и даже пописала их какое-то время, но вот новость для меня – соскучилась по сюжету, и решила, что никуда не денешься, придется снова сесть и написать историю. В преддверии зимы, в унылом ноябре – обязательно летнюю, горячую и веселую. Я тогда еще не знала, что ноябрь станет не просто предзимне унылым, а еще и черным ноябрем, но выходит, подготовилась правильно.
И последнее важное, из чего роман начинался, в беседе с другой подругой спросила, ну о чем бы написать мне сейчас… А она возьми и ответь “ну, обо мне хотя бы”. Посмеялись, да. А я потом подумала, почему нет? Напишу я – о нас. Обо всех нас. И посвящу тоже нам – девочкам всяким и разным.
Так что, свет отключали, я его ловила, и когда мы совпадали с электричеством, садилась и писала. Утешаясь тем, что если даже отберут его вовсе, я и карандашом смогу, и на бумаге… Хотя не очень люблю, так как я много стремительно правлю по ходу письма. Нет, уже немного, но чиркать и вписывать между строчек слова отвыкла, конечно.
Итак, две молодые женщины путешествуют по августу и побережью. Одна переживает крах недавних отношений, вторая пытается ее как-то отвлечь. В пути им встречаются разные новые мужчины, их автомобили и их дома, а еще чучело орла, над которым библиотекарь Шанелька берет шефство (забирая с собой третьим путешественником), а еще – море, пляжи, крымские горы, яйла, маленькие курортные поселки, отельчики, люди, коты, птицы, виноград и шашлыки, легкая болтовня, участники большого автоквеста, флирт, южные ночи, и вообще куча всякого народу и легких летних приключений без всякого там повышенного трагизма и неодолимых горестей.
Авторское примечание: в этом тексте я отвела душу, занимаясь диалогами, и видимо, получилось, одна из читательниц отметила, как ей понравились в романе разговоры. И главное – пока вокруг горели свечки и мигали фонарики, текли бедные холодильники и гасли ноутбуки, у меня от черного времени блэкаута, кроме памяти о темных неуютных улицах и кромешном мраке квартиры, осталась веселая книга. Она теперь есть. Я этому очень рада.

Это для меня вещь не менее знаковая, чем “Татуиро” и “Княжна”. По многим причинам.
Вот из сетевого прошлого, например: мой нахальный и вовсе не литературный псевдоним напрямую связан с “Дискотекой”, и несколько моих друзей появились во время публикации разухабистых первых главок на самизате. И остались со мной, чему я бесконечно рада.

В 2005-м, кажется, у меня был аккаунт на самиздате, под своей фамилией, и со своей какой-то там фотографией. В раздел захаживали авторы, они же читатели, общались, было их там совсем немного, а мне хотелось говорить именно о литературе, и как каждому автору, который ничего толкового не написал еще, но полон планов наполеоновских, мне хотелось много людей, чтоб читали-читали… И тут стало выясняться, что даже те, кто приходит, они приходят общаться, а не меня уникальную читать. Я рассердилась, и решила сделать финт, ах так, подумала я, вам значит, блондинка интересна, так получите же блондинку! Она будет с вами болтать, строить глазки, смеяться и писать на всякие откровенные темки, без жесткача, но все же похулиганит.
В 2006 году открыла я раздел Елены Блонди, кинула туда писанный на коленке первый рассказик, второй рассказик, третий – уже про то, как Блонди доросла до дискотеки, мини-юбок и мальчиков с медленными танцами. И на белокурую голову автора свалилась местная самиздатовская славочка. В каментах не протолкнешься, все читают, пятерки ставят, в любви признаются, салонные стишки посвящают, скандируют “пиши исчо”…
Как всякое “не я”, игра мне в итоге надоела, и со временем я стала просто писать, что хочется, но написанные первые семь небольших главок про дискотеку остались. Мне очень хотелось написать такой вот роман, полный ностальгической музыки, дискотечных огней, горячих влюбленностей, короче – хотелось побегать на ту самую дискотеку из собственной юности.
Был важный момент, который долго не давал мне подступиться к роману всерьез, чему я очень рада. Эпоха, принадлежная моему прошлому и детали ее, принадлежные моим личным воспоминаниям, делают роман в какой-то степени автобиографичным. А каждый автор, особенно начинающий, особенно еще не написавший многобукав, волнуется, что читатели примерят, начнут разглядывать, шептаться или пальцем показывать. Еще автор боится обидеть близких и не так отозваться о знакомых… И далее-далее-далее. Я не беру другую крайность, когда самоупивание и эксгибиционизм используется как самореклама или хулиганство, типа вот я вам сейчас в лицо-то швырну, а вы плюйтесь.
Так что до поры у меня был выбор. Или написать томные мемуары с купюрами, ах, помните, как пело (эдакое безличное), как плясало, старательно обходя все подряд. Или высосать из пальца вообще все – героев, обстановку, географию (и даже реальность, как поступают многие авторы) и – ничего не знаю, я в домике…
Оба варианта меня не устраивали. А еще мне нужен был сюжет. Вот не люблю я писать без него, ни разу я не постмодернист, а обычный нормальный классический романист.
Потом все сложилось, и появился в тексте совершенно не предусмотренный мальчишка Валик Панч, вокруг которого внезапно все стало заворачиваться, как нужно.
Написался роман. В каждой главе первой книги – музыка, и многие читатели ее знают и помнят.
Во второй музыки поменьше, трагедий побольше, и сама книга глубже, отчаянней и серьезнее. Я ее очень люблю.
Авторских примечаний может быть полным-полно, но я снова отмечу только две важных вещи.
Первая – я выше написала про автобиографичность. Дискотека перевела меня на уровень, где уже совершенно неважно, из чьей жизни берутся слова и сюжеты.
Вторая – в этом романе я поняла, что литература не копирует жизнь, а сама является частью жизни, и потому я могу писать в своих романов ангелов, вернее, я их писать-то стала давно, но вот – подвела базу, так сказать, дала себе право и успокоилась. Я тут хозяин, я уже могу, и потому есть и будут у меня и рояли в кустах, и бог из машины, и беззаветно нереальные, казалось бы герои (не удивлюсь, если они где-то существуют, уже не удивлюсь) и так далее.
С посвящением было очень интересно. Но это небольшая тайна, я потом расскажу всю историю, может быть, отдельно. Но в итоге то самое ощущение гармонии помогло мне, когда первая книга наконец, нашла своего героя – она посвящена Александру Ставашу, с которым мы знакомы как раз с той еще самиздатовской эпохи, значит, уже десять лет.
А вторая сразу была предназначена Маше Африка Бурунди, и она поймет, как верно пришлись к книгам оба посвящения)

Начала я его писать в январе 2013 года, закончила в сентябре 2014.
Это очень большой текст, так что это две книги (очень немаленькие книги), как и с Татуиро вышло.
Мне оставалось лишь следовать течению большой реки, которая набрала силу в первых книгах трилогии и уже сама находила свой путь воды. Читателям виднее, справилась ли я. Мне показалось, да, но что я спою через полдесятка лет, не знаю.
Я по-прежнему не могу много говорить о романе в целом, может из-за его размеров, так что выберу парочку моментов, на том и все.

…Вот когда я поняла, почему авторы рисуют карты и создают прочие попутные материалы, не всегда, а чаще именно не вошедшие в книгу. Чтоб не врать в расстояниях, сторонах света и времени, затраченном на дороги, да, нужны карты.
… Мне до сих пор нравятся “Эпилоги”, которые размерами сами тянут на книгу. После безнадежных попыток впихнуть невпихуемое в один эпилог, я махнула рукой и написала каждому герою, вернее, каждой сюжетной линии – отдельный. И каждый получился отдельной, самостоятельной главой, а не перечислением будущих событий.
Вот еще о чем хотела. Огромная книжища долго у меня висела без посвящения, а потом вдруг я поняла, кому – и возрадовалась. Очень интересно следить за своей реакцией на правильные вещи. С тех пор, как я пишу постоянно, мое общение с миром изменилось, и сильно. Я не могу поступать плохо, иногда даже думать плохо не могу, быстро приходит обратка. Зато чаще исполняются желания и стало проще слушать себя. Это верно, говорит что-то внутри, а это – нет. И привычной маеты, ой, ай, как поступить-то, что выбрать, куды бечь, за что хвататься, – стало намного меньше.
Роман “Хаидэ” посвящен чудесной Дженни Перовой (и это – правильно)))
ЗЫ. Старый Паттахха со своими тремя мальчиками-ши пришел в роман сам, сам создал себе сюжетную линию и оказался прекрасным правильным дедом, мне жить спокойнее, зная, что он – есть.

По сравнению с первой и третьей частями роман сравнительно небольшой, всего-то 12 а.л.
Написан стремительно, села в сентябре 2012 года, оторвалась в конце ноября 2012 года, смотрю – книга…
Я его и не планировала, и не думала, что занесет меня в такие дали, но когда текст становится большим, он сильно меняет все вокруг, а уж что касается его самого, то сам решает, куда длиться и как. Большой текст, как большая река, силы в нем столько же и русло себе он выбирает сам. Природное, оптимальное русло, тот самый путь воды.
Я неплохо написала о романе на сайте Татуиро, сейчас кое-что процитирую.
В этой книге есть продолжение первой книги, потому что главный сюжет в саге – линейный, но в целом это другая страна, другие люди, новые герои, новое место, вернее, несколько новых мест. Главный герой романа не княжна Хаидэ, а ее хранитель, огромный черный Нуба с запечатанными устами. Надо же мне было узнать и рассказать, откуда взялся и почему такой, чтоб стало ясно – он не рояль в кустах и не бог из машины.
И потому главный концепт романа – люди, не замкнутые на социум, а принадлежащие сразу мирозданию. Учитель-маримму, показывая мальчику Нубе его место в мире, вертит камень и осколок, и показывает – место там, куда осколок ляжет идеально, встроится, и неважно, где это место. Найдешь его – мир станет гармоничнее, оптимальнее.
Место черного Нубы оказалось рядом с княжной, туда он и пошел, жил там, пока не пришло время уйти. И ушел во всякие свои мрачные приключения.
Но княжна еще интереснее, ее уровень – отсутствие судьбы. Там, где другому суждено исполнять начертанное, она решает (отличие героев от титанов в греческой мифологии, титаны скованы предопределением, герои – решают сами, вершат судьбу). И делает.
Потому роман о ее черном – не просто повествование, а свершение. Приключение. Они это приключение вместе преодолевали, хотя их разделяло полмира.
Во всей саге это самая мрачная, самая готичная и самая колдуническая часть, тут очень много потустороннего, но (как обычно в моих текстах), не только того страшного, что живет на чердаке или под кроватью, а того, что заводится у человека в голове. Или в сердце. Или – в душе, делая из нее душонку. Но и “чердак” и “подкроватный” страшный мир тоже будет: темные места, что находятся в нашей реальности, в одном из таких мест основное действие происходит.
Когда писала, четко видела остров Невозвращения и пустыню вокруг него, знаю, где там право и лево, знаю, чем пахнет и какие там звуки, и если бы дело было только в создании еще одного сказочного мира, то все просто – садись и рассказывай, где дыра в скале, где лестница и куда она.
Но происходило там намного больше, чем я могу написать. И выбрать, чтоб оно в итоге получилось текстом, а не беспорядочными записками путешественника в странные далёки – сложно. Что-то я выбирала сознательно, а что-то писала, положась на… ну скажем, на интуицию и подсознание.
Ну и еще. Некоторые вещи мне приснились и я их потом честно написала, раз уж пришли. К примеру, существа из воды вокруг Острова Невозвращения, темные эги (и способ из питания) и черный Огоро, вернее, как выглядит вода, когда он спит, занимая собой всю бухту. Огоро имя пришлось дать, он хранился в моей памяти безымянным, а вот эгов я увидела целиком, вместе с именами. Мерзкие однако, твари)
Фото нубийца я взяла с сайта Лени Рифеншталь, хотя не люблю искать в сети своих героев, но, во-первых, это Лени великая и ужасная, она одна из виноватых в том, что я пишу и что я не бросаю, и что черного княжны зовут именно Нуба…
А во-вторых, это именно он, точная копия.
Книгу я посвятила прекрасному другу – Камилле, и для этого у меня есть тысяча причин, о которых я потом отдельно расскажу, может быть, мне придется написать для этого книгу, что я и сделаю с великой радостью.

(если текст первого романа 25 а.л. это считается одной книжкой?)
О том, что в ней, написано в аннотации на сайте, а еще в самой книге есть подробное предисловие.
Я писала эту сагу с августа 2006 года по октябрь 2014. Оказывается, восемь лет.
Получилась очень объемная по размеру, временному и географическому охвату псевдо-историческая сказка, которая литературно именуется “роман-гипербола”. То есть, все исторические неточности в тексте простительны, ибо – период истории служит лишь затейливым фоном для человеческих отношений и всяческих приключений.
Меня существование этого жанра вполне устроило, так как живу я в городе, где полно археологов и историков, если кто из них роман прочитает, то камня на камне не оставит от текста, ратуя за подлинность, но это применимо к первым главам, потому что, чем дальше в лес, в смысле, в приморские степи, прибрежные горы и африканские джунгли, тем больше там сказочного, мрачно-мистического, и вообще дала я там себе волю.
И снова я не могу писать об этом романе конкретно. Кто решится, сам прочитает. Наверное, мне было бы интересно ответить на вопросы тех, кто читал.
В сети, кстати, гуляет смешная обложка с томной гаремной красавицей в парандже, и там же смешная аннотация. Ценю, кто-то не поленился нарисовать и написать перед тем, как закинуть сагу в библиотеки. В которых меня – автора за эту обложку и аннотацию уже изрядно пощипали и поклевали. Сейчас уже смешно )
В общем, я до сих пор не верю, что я это все писала, что я дописала и сумела сделать правку. Для меня на сегодняшний день – это моя самая лучшая работа. Не знаю, будет ли возможность и силы совершить еще что-то подобное. Даже если нет, я уже счастлива, “Княжна”-то есть)
Авторское примечание. Был мир, в котором женщины рожали чаще и больше, бездетные были исключением, а не нормой. И мужчины ценили детей, потому что они длили их в будущее, они становились – ими. Князьями, воинами, торговцами, земледельцами.
И когда я писала, я вдруг поняла, насколько это все меняло. Это был другой мир. Как ни странно, более женский. Нет, более контрастный. И когда романы воспевают нам ратные подвиги мужчин, скупо или попросту никак и ничего не рассказывая об этой стороне, то мы видим прошлое однобоко и неверно. Ну, разве что вспомним сыновей Тараса Бульбы и бедную плачущую мать, у которой их отобрали.
Я попробовала увидеть тот мир с точки зрения именно ценности продолжения рода. Это не значит, что в тексте одне бабоньки и все они тяжелы. Там просто и им хватило места и простора. А написала я про эту грань текста для примера, как писуемое может воздействовать не только на читателя, но до него и на автора, поворачивая его голову и приговаривая – туда смотри, видишь? Ты это видишь?
Мне это нравится.
Я посвятила первую книгу саги брату, потому что я его очень люблю.