В балконные двери смотрела луна, совсем круглая, с пятнами на бледном лице. Такая привычная и такая чудесно странная в своей неизменной привычности. Огромный тяжелый шар, волшебно висящий в пустоте. Сколько раз Кира смотрела на него, ошеломленная и восхищенная привычной картиной. И не могла привыкнуть. Висит. Тяжелая, круглая, смотрит. Асмр. Мурашки по локтям. Ощущение торжественной песни мироздания.
И вдруг оно вот такое?
Она подняла руки и пальцами коснулась скул. Вытянула в лунный свет, показывая сошедшие на кожу пятна. Бронза на левой руке, бархатный уголь – на правой.
- Ты лжешь. Может быть, с точки зрения гнезда, одной только ступеньки, ты и прав. Ты говоришь – темнота и свет. Добро постоянно сопровождается злом. Ты знаешь, что собаку девочки Катерины зовут Хати? Я посмотрела, в книге. Хати – так звали волка, который гонится за луной. Черный волк, который хочет сожрать свет. А на самом деле Хатка – чудесная псина, живет в старом лодочном гараже вместе с отцом Кати – рыбаком Степаном. Так вот. Эти краски – они обе со светлой стороны. Потому что я выбираю шагнуть туда, где можно обойтись без зла.
- Так не бывает, Кира, – Мичи покачал красивой головой. Говорил с мудрой печалью. Как тогда, вспомнила она, наполняясь яростью, когда подталкивал меня к грязи, делая ее из чистоты. Из преданности и беззаветности.
- Может быть, раньше не было, – согласилась она, – но – будет. Мироздание не стоит на месте. Пусть даже боится само. Присылая таких, как ты. Но ты не полиция и не страж всего мира. Ты страж одного гнезда, Мичи. Трясешься за него. Твой миропорядок разрушится, если кто-то сумеет шагнуть дальше. Выше.
Она замолчала, ожидая насмешливого “уж не ты ли”. Но по выражению его лица поняла, а ведь так. Именно она. И где-то в других местах и других временах еще кто-то. Казалось бы, неудельные, непонятые, ничего особенного не совершающие. Не ведущие за собой и не проповедующие новых истин. Просто сами идут туда, выше, в мир, где добра станет больше, чем зла. Просто так. По определению.
- Ах, Кира-Кира. Мечтательница. Сказочница Кира. Бредишь неисполняемым. Пытаешься…

Глухой ночью ходили смотреть персеиды, которые в этом году обильнее, чем раньше. Видела аж три штуки, ура обильности персеид. Ну, мы просто опоздали, нужно было идти позавчера. Но все равно красиво, тихо, свежо и невероятно звездно.
Даже пара гопников, что явились из волшебной ночи, и пияча на ступенечках, очень громко обсуждали печальную историю любви, предательства и предполагаемого возмездия (можно я цитировать не буду, все равно там из печатных слов одни предлоги) не нарушили очарования.
Ибо куда им до милки вэя и персеид.
ЗЫ. А вот если взять этих гопников и, строго придерживаясь их сценария, написать нормальным языком драму о любви, предательстве и далее-далее, выйдет же очень трагично.
Оказывается, как раз такую редактировала ночью, в Прогулке, в главе про Кольку Лямова и жену его Полину.