Татуиро » днвнк чтн

Днвнк чтн. Сборник под названием “Вампирские архивы. Книга 2. Проклятие крови”

Elenablondy — Wed, 16 Dec 2020 03:06:49 +0000

Книга вынырнула из недр читалки, не помню ее совсем, но в итоге оказалась весьма неплохой, только очень уж большая.
То есть, такое количество вампиров, не разбавленных никакими там зомби, зелеными человечками и прочими, оно утомляет и практически не работает.
Но в таких сборниках именно из-за толпы однотипных тварей или ситуаций есть большущий плюс: если уж в таком встречается отличный рассказ, он впивается в память намертво (так, стиль книги действует)))…

А еще книга хороша классичностью, это ламповые рассказы ламповых авторов, которые жили на рубеже 19-го и 20-го веков и именно они издавали первые романы ужасов, печатались в первых палп-изданиях и только начинали разрабатывать все эти темы. Поэтому маленькие предисловия к рассказу каждого автора читать не менее интересно – это та самая реальность Говарда, Брэдбери, Лавкрафта, Стокера…
Отдельно расскажу: у нас в доме вчера утром напрочь отключили батареи для какого-то крупного ремонта, о котором отдельно нужно рассказывать, настолько все это нелепо, но это уже другая история. Так что квартира быстро остыла и потихоньку превращается в каменный склеп, а из подвала в аккурат под моей комнатой слышны тяжкие удары и всякий внезапный рукопашный грохот. Хорошо, что не ночью, но все равно очень помогает читать истории про кладбищенских кровопивцев…

Елена Черкиа. Дневники перечитывания, Филлис Дороти Джеймс

Elenablondy — Sat, 12 Dec 2020 04:02:08 +0000

Лень искать новое детективное чтиво, вытаскиваю из недр Покетбука уже прочитанное, это тоже интересно, потому что я читаю иногда слишком быстро, хотя пыталась избавиться от этой привычки и избавилась, но не до конца, а значит, мне вполне есть во что наново вчитаться. Еще – часто качество прозы для меня как раз определяется желанием перечитать. Иногда сгоряча книги автора кажутся прекрасными, но разок читаешь и вернуться уже не хочется, а что возвращаться – сюжет известен, дворецкого вычислили и арестовали, и так далее.
А иногда перечитывание доставляет больше удовольствия, чем первое чтение.

Сначала я перечитала романы Дороти Сэйерс, жалея, что ленюсь научиться цитировать из читалки сразу в сеть, кое-что там прям нужное и важное. Но потом я вспомнила о романах Филлис Дороти Джеймс (не иначе потому что тезки)) и взялась за коммандера Адама Дэлглиша. И можно сказать, пропала. Много дел остались недоделанными и даже не начатыми, потому что я отодвигала все, что можно хоть как-то отодвинуть, эх.
Зато я снова убедилась, что ФДД – это замечательно. Романы большие, весьма многословные, в них находится место и рассуждениям, и всяким разным чувствам, и кулинарии с гастрономией, и архитектуре, и мебелям всяким (у них там с этим сложнее, конечно, чем в наших реалиях, где старый сервант, стенка и цветной телевизор) и одежду она описывает подробно, и читая это все я постоянно поражаюсь, да как оно умещается, пусть в большой, но все же роман. Я вот мало пишу про еду и про одежду, представляю, если бы еще расписывала ежедневное меню своих персонажей, сколько бы тыщ знаков прибавилось)))
Читать все эти подробности не менее интересно, чем следить за сюжетом или нырять в сознание и подсознание героев. Я вообще люблю прозу-погружение, когда чтение превращается в путешествие. В книгах Джеймс – по Англии середины и конца 20-го, начала 21-го века.
Что еще сказать хорошего? В романе “Черная башня”, по моему мнению, одна из самых отлично написанных драк героя со злодеем, я всегда сокрушаюсь, когда авторы косячат в описании поединков или всяких баталий, а случается это на удивление часто. Джеймс в этом отношении очень хороший автор, все жестко, все зримо, задействованы все чувства, с течением времени полный порядок.
В целом ее книги очень жизненны и реалистичны, условность жанра и серийности сведена к минимуму, и каждая книга серии читается как отдельное полноценное литературное произведение, а не как “в следующей серии доблестный коммандер… не забудьте включить телевизор…”
Адам Дэлглиш в немаленькой уже толпе серийных детективов (звучит почти как серийный убийца))) – один из самых привлекательных персонажей, в литературном плане, а не как герой и красавец-мужчина. Любовная линия, кстати – она есть, но сведена к минимуму и это, как по мне, прекрасно )
И еще мне очень нравится, я бы сказала, вселяет надежду, чего уж там… – Джеймс родилась в 1920 году, прожила 94 года. Первый роман (Лицо ее закройте) опубликован в 1962 году, а последний роман серии (Женщина со шрамом) – в 2008. Мастеру было 88 лет, роман не провальный, не слабый, не изданный в знак уважения, и я не знаю, конечно, может быть кто-то ей там уже помогал, но – никаких отличий, которые говорили бы, что над книгой работал другой автор.
Вот в милой и чудесной серии Лилиан Браун “Кот, который…” – полно условностей, повторов, сами книги неровные по качеству и последние два романа, к сожалению, вообще как-то невнятны.
Серия Джеймс намного меньше, в ней 14 книг, что для полувека литературной работы не так и много, но это очень сильные книги.
Недостатком для разового чтения можно посчитать некоторое многословие автора в описании тончайших душевных движений героев, там такие длинные предложения, что я иногда их просматривала по диагонали, не мучая себя стыдом, думаю, через время я все равно еще раз ее перечитаю, делая упор уже на эти моменты))
И еще, я было восхвалила ее за то, что она не пересказывает первые книги в последующих, и так оно и есть, но когда рядом с Дэлглишем появляется помощница Кейт Мискин, автор вдруг начинает и продолжает в каждом новом романе описывать (пересказывать) именно ее прошлое. И так раза четыре или пять, слова-то разные, но суть одна. Так что, историю о том, как Кейт своими силами выдралась из нищеты и сама заработала себе статусную квартиру над Темзой, я с чистой совестью пропускала напрочь, слегка недоумевая, вот почему – прошлое главного героя Джеймс оставила себе в прошлом, а его помощницы – нет. Возможно, потому что Кейт женщина, ей было труднее пробиться и автор не желает об этом забывать.
Еще один момент и хватит уже))). В своей чудесной рецензии на романы Фред Варгас (Человек, рисующий разноцветные детективы, публикация Книгозавра) писатель Елена Колчак упоминает и ФДД, говоря о том, что ее сравнивают с леди Агатой, но та все-таки идеально классическая, а Джеймс часто уходит в сторону, пиша хоть и прекрасно, но о “недетективном”, чем нарушает законы жанра. Читая, я иногда соглашалась с Еленой, иногда нет. Но все же да, чаще соглашалась. То есть, я читатель-наркоман, я очень люблю, когда книжек много, когда они прекрасно написаны и – толстые, люблю, когда отличный текст долго не кончается.
Но одновременно я знаю и вижу, что писатель, который умеет отсечь лишнее, пусть и прекрасное многословие, он – сильнее, да. Так что, я соглашаюсь с Еленой, что леди Агата – вершина. Но я очень рада, что у нас есть и Филлис Дороти Джеймс и благодарна ей за ее детективы, которые лично мне доставили столько прекрасных часов.

http://knigozavr.ru/2020/12/12/elena-cherkia-dnevniki-perechityvaniya-fillis-doroti-dzhejms/

17 января 2017. По ходу чтения. Дэвид Духовны «Брыки F*cking Дент»

Elenablondy — Sat, 22 Apr 2017 21:50:16 +0000

По совету Лены Тепляшиной прочитала на Литресе легальный отрывок романа Дэвида Духовны «Брыки F*cking Дент» (перевод Шаши Мартыновой), и по нескольким большим страницам (не книжным, сетевым) могу сказать, что написан роман очень и очень хорошо. Хотя и сложно.
Сложности тут отдельно связаны с бытом чужой страны, реалиями, которые не-американцу малопривычны, так как в каждой стране они свои.
А еще это спортивный роман, где третьим героем сюжета, кроме основных — взрослого сына-неудачника Теда с нелепой псевдорусской фамилией Сплошелюбов и с прозвищем Хосе Арахис (писателя, который никак не нащупает собственную тему) и его умирающего от рака отца, является американский бейсбол и команды «Редсокс» и «Янки».

Вот «редсокс» слово уже вполне привычное, а читая в тексте про «красные носки», я временами спотыкаюсь.
Собственно, и название книги «Брыки Дент» — прозвище одного из игроков команды.
Это тоже сложность, потому что бейсбол, его правила, игроки, победы и турнирные таблицы — молоко и печенье каждого американского мальчишки с раннего детства — непривычная для нас игра.
Так что, когда продираешься через множество незнакомых имен собственных, названий и жаргонных прозвищ предметов, через дополнительную нагрузку ума — герой-то писатель и козыряет через одну мысль на вторую именами классиков (не наших), цитатами, отсылками и аллюзиями, наступает время насладиться собственно чтением. Прекрасными диалогами, не менее прекрасными размышлениями отвлеченными и отлично написанными эпизодами бытовыми. Отец и сын смотрят матч, каждый в своем доме, говоря по телефону. Вернее, не говоря практически, потому что пять лет они не общались вообще. Это написано так, что эпизод остается в памяти.
Отец вспоминает, как сильно заболел маленький сын и как он в мыслях отрепетировал вариант мира без этого ребенка. Растерявшись, что да, такие варианты есть — для него. Не для испуганной молодой матери и не для сына, который рискует уйти насовсем.
Медсестра Мариана. Она появилась и все очень точно — внешность, движения, характер. Материализовалась.
Да что люди, даже тойота-королла, престарелый автомобиль Теда становится живой машиной; не какой-то там в-общем тойотой, а именно машиной Теда, с ее цветом и ее характером.
И далее-далее, можно останавливаться и перебирать страницы последовательно, на каждой есть что-то важное, нужно и литературно хорошее.
Роман состоит не только из диалогов, описаний и поворотов сюжета. Роман — огромное архитектурное сооружение, здание, которое должно выстоять, выдерживая как можно больше прочтений и разночтений. Как выстроено здание романа известного актера Дэвида Духовны, который навечно для нам агент Малдер, мне пока неизвестно, по одному, даже очень большому отрывку увидеть башни, стены, форму крыши и прочее, нельзя. Но зато однозначно можно сказать — книга стоит того, чтоб прочитать ее целиком.

***
«Ему хотелось, чтобы его считали не лохом – так он сам о себе думал, – а чудиком. Чудным парнягой со степенью бакалавра по английской литературе, из Коламбии, который работает продавцом арахиса на стадионе «Янки» и попутно корпит над великим американским романом. Сколько в этом контркультуры. Сколько близости к работягам и босякам. Отличный мужик. Уоллес Стивенс, торгующий страховками. Натаниэл Готорн[15], протирающий штаны на таможне. Джек Лондон с горстью орехов средь немытого отребья.»

***
«Он вспомнил, как Кольридж писал в «Долине Шамони»: «Сумеешь ли заклясть звезду зари?..»[24] И эта строка виделась Теду честнейшей и самой печальной во всей литературе. В силах ли ты, человек, подобно горе, что на несколько мгновений приостанавливает неминуемый восход, отыскать ту поэзию, что не даст солнцу взойти? В силах ли ты, зовущий себя писателем, найти слова, что смогут повлиять на действительный, естественный мир? Волшебные заклинания – сезам, откройся, трах-тибидох – воины, что прячутся в Троянском коне слов. Ответ, скрытый в самом вопросе Кольриджа: «Черта с два». Был бы ответ «да», Кольридж бы и не спрашивал. Писателю никогда ничего на белом свете по-настоящему не свершить. Более того, возможно, сам акт писательства есть, по сути, признание, что пишущий в действительности бессилен. Тьфу, вот засада-то.
Тед размышлял о своем личном бессилии – и о бессилии старика С. Т. Кольриджа, потребителя опия, влюбленного в Занаду, облазившего Альпы чудика, – а сам при этом калякал на бумажном пакете кое-какие имена, что, глядишь, заколдуют для него время или женщину, чтоб не уходили, или заронят искру историйки, или сделают из него человека, которым он хотел быть: Наполеон Ляжуа Вида Блу Тёрман Мансон Сезам Откройся…»

***
«Клише нетронутых детских комнат в кино и телике – условное обозначение родителя, не желающего, чтобы его ребенок взрослел, или ребенка, что отказывается взрослеть, или родителя, оплакивающего мертвого ребенка. Привет от мисс Хэвишем[94], только без полового подтекста. Если б Тед был с собою сверхсуров – сказал бы, что комната осталась почти такой же, какой он запомнил ее, отбывая в Коламбию, потому что его отец оплакивал смерть того, кем Тед, по его мнению, мог бы стать. Но, вероятно, столько сентиментальности приписывать Марти не стоило. Вернее предположить, что Марти было до усеру лень, да и хозяин из него паршивый. Все четыре этажа дома за последние десять или пятнадцать лет практически не изменились, меж тем жизнь, которую проживал Марти, схлопывалась сама в себе географически, и пространство, которое он действительно населял, неуклонно сужалось, пока не свелось к гостиной внизу да кухне и ванной. Вселенная в целом непрерывно расширялась, а вселенная Марти постоянно сжималась, солнце в ее сердцевине теряло связь с другими планетами и комнатами, и все стремилось сойтись в одной комнате, в точку, в черную дыру, в смерть.»

16 января 2017. Днвнк чтн. Книги по списку

Elenablondy — Sat, 22 Apr 2017 21:43:30 +0000

днвнк чтн. Я тут список нашла, книги, написанные известными актерами, интересно, конечно.
http://www.viasat-channels.tv/blog/15-knig-napisannyh..
оттуда и потянула роман Стива Мартина “Продавщица”, и он оказался столь удачным чтением, что я радостно взялась за его же сборник “Чистая бредятина” и лучше бы я его не читала (ну чистая бредятина, ей-ей)).
Переводчики у книжек Мартина разные, “бредятину” перевел Максим Немцов (кажется о нем Лембит Короедов отзывался в фб).
Вуди Аллена оставила на потом, что-то я фильмы с ним никак не умею смотреть, потому пока неохота и читать. Сборник рассказов “Пало Альто”, не знаю, есть ли перевод. Детские книжки, не знаю, буду ли читать.
Так что, после Мартина взялась я за Кэрри Фишер “Хуже не бывает” (другая книга, не та, что в списке) и отступила, тк, совершенно утомительно и неинтересно она пишет. Мне не нравится проза, которая стремится стать то ли сборником слоганов, то ли поэтическими всплесками беспрерывными. “Открытки”, наверное, поищу в сети, вдруг это будет, как с Мартином, что-то прекрасно, а что-то никак.
И после Фишер с полчаса помучила я Стивена Фрая и его “Гиппопотама”. Переводчик там не указан. Читать невыносимо скучно, увы и увы. Длиннейшие предложения ни о чем, вернее, о том, что можно бы парой слов сказать. И все это замешано невнятной кашей с попытками язвить-острить без конца, а оно как-то не язвительно и не остро, а брюзгливо, но якобы бодрячески.
Иногда нужно читать плохо написанные книги, чтоб не забывать, какое же это волшебство – хорошая книга, которая держит читателя самим складом речи, не позволяя себя закрыть, а когда ее закрываешь, то потом улыбаешься, вспоминая даже не отдельные фразы (это уже после перечитывания), а то обаяние, с которым повезло встретиться и в нем побыть.

15 книг, написанных известными актерами

www.viasat-channels.tv

***
вот про эти дамские (они и правда, чаще дамские) поэтические всплески, подменяющие прозу. Очень хорошо видны они в писательских парах.
Генри Миллер пишет достаточно поэтично, но какая же гармоничная и прекрасная у него поэтика, даже, когда он в ней ворчит, брюзжит и в слабостях признается.
Начинаешь читать Анаис Нин и в голове не остается ничего, кроме удачного сравнения гламурной дамы с пожарной машиной, все прочее – всплески и декламация о-чем-то-там.
Скотт Фицджеральд – это прекрасно.
И тут же издатели подсовывают книгу Зельды, уверяя, что она ах какая и эх какая, но на деле является она сборником восклицаний (главное, красиво повосклицать, красиво!) и после чтения – усталость. Хотя, чего я издателям предъявляю, аннотации к книгами пишут, чтоб их продать, так что спутники-авторы – это просто сопутствующие товары, продающиеся на волне успеха лидера.
И еще, для честности, насчет писателей-восклицателей. Нормально я к ним отношусь, ежели кто умеет, претензий нет. Лучший, кого читала – гениальный болтун Лоуренс Даррел в дивном переводе Вадима Михайлина.
В семейных воспоминаниях его развеселый брат Джеральд рассказывает, как одна из литературных девиц, слушая разглагольствования Ларри, воскликнула в упоении, что-то насчет “да неважно, о чем говорит, неважно, пусть говорит дальше!”. Вот проза у него именно такая, и это прекрасно.

***
Днвнк чтн. Ну и вполглаза уже дочитываю Лавкрафта “Сны в ведьмином доме”, последнюю в книге повесть, которая не публиковалась при жизни автора: “Сомнамбулический поиск неведомого Кадата”. Там и гуги, и зуги, и упыри, и сновидцы, много там всего, но главное умиление, конечно, Башня Кота и бесчисленное кошачье войско, которое всех побеждает в свободное от прыжков на обратную сторону Луны время.
Мэтр Лавкрафт оказался не просто кошатником, а кошатников особо крупных, я бы сказала фантастических размеров, мирвамкоты!

12 января 2017. Днвнк чтн. Стив Мартин

Elenablondy — Sat, 22 Apr 2017 21:10:22 +0000

Стив Мартин. Продавщица. Роман.
Очаровательнейший короткий роман умного мужчины о чувствах и отношениях. Пишут, что по нему снят фильм, может быть и хороший, но книга так хороша, что ее вполне достаточно для удовольствия.
Портрет автора пусть будет с котиком

8 января 2017. Днвнк чтн

Elenablondy — Sat, 22 Apr 2017 20:54:52 +0000

Днвнк чтн. Лавкрафт, в общем, “Сны в ведьмином доме”

8 января 2017. Днвнк чтн. Аксенов. Бумажный пейзаж

Elenablondy — Sat, 22 Apr 2017 20:52:38 +0000

Роман о страданиях страдальца Велосипедова я, скорее всего, не дочитаю.
Как только в прозе Василия Павловича появляется сатира и эта сатира перевешивает собственно прозу, текст проваливается вниз и становится скучным.
Он сам неоднократно говорил о том, что писатель и трибун – две большие разницы, или ты пишешь или ты всячески за что-то борешься.
Это правда.
Заодно скажу, что наконец-то я прочитала знаменитую “Затоваренную бочкотару” молодого Аксенова. И тоже не полюбила ее, потому что повесть насквозь игрушечная, частушечная, экспериментальная, и я бы хотела сказать, что сельско-деревенская романтика глубинки от меня далека и не особо мне березки и рябинки интересны, но не скажу, потому что недавно читала упоительный, совершенно и торжествующе деревенский роман другого Аксенова “Десять посещений моей возлюбленной” и он прекрасен.
И дело не в молодости автора (я возвращаюсь к бочкотаре), потому что его же тех же времен “Апельсины из Марокко” – чудесны и прекрасны, а в этой повести есть, все то, что есть в Бочкотаре, но не понарошку, а настоящее.

21 декабря 2016. Днвнк чтн. Боярышниковые страсти

Elenablondy — Thu, 20 Apr 2017 23:17:00 +0000

Вспомнила и перечитала старый рассказ Юрия Бригадира “Нитхинол”. Ибо в тему.
Еще вспомнила, что и с Юрой мы познакомились именно в 2006 году, и до сих пор прекрасно дружим. Такой вот со всех сторон юбилейный для меня год.
http://samlib.ru/b/brigadir_j_a/nith.shtml
“С водкой иногда бывают проблемы. Ну, заканчивается она. И деньги заканчиваются. Гнусные времена бывают у алкашей. И тогда приходится пить… что попало. ССЖ. Спиртосодержащие жидкости.
Ну, нитхинол – это я для затравки рассказал. А вообще, пьют, значит:
1. Одеколоны;
2. Духи (вот вы зря думаете, что это почти тоже самое, что одеколоны. Я потом объясню, а вы пока запомните – это другое);
3. Лосьоны;
4. Зубные эликсиры;
5. Зубную пасту (именно пьют – разбавляя водой);
6. Антистатики;
7. Клей (разные виды, но наиболее популярный, конечно, БФ);
8. Настойки (огромное количество, практически – всю аптеку);
9. Денатурат;
10. Политуру;
11. Эссенции для всяческих лимонадов;
12. Моющие средства (об одном из них я уже рассказал);
13. Все остальные жидкости, случайно или намеренно содержащие спирт.”

…

“Духи.
О.
Алкаши специально их не берут. Потому что они бывают куда как дороже водки и покупка их смысла не имеет. Но вот догнаться ими среди ночи – в самый раз. Доводилось и мне. У подруги на туалетном столике, помню, шарился в полной темноте. Нашел. Выпил. Говно. Не, ну на самом деле – говно. Это тот же одеколон, но воняет в тридцать раз сильнее. И, как сказали бы дегустаторы, послевкусие невъебенное, недели на полторы. Уже и трезвый давно и борщи-шашлыки жрал и чаем-кофем-шоколадом заливал, ан нет – вся, блядь, кулинария имеет мерзкий вкус французских духов.
А глаза подруги наутро? Глубокие такие, колодезные, холодные-прехолодные, ледяные…
- Ты хоть знаешь, скотина, сколько они стоят?
Молчу. Не знаю, конечно. Но подозреваю, что дороже ящика водки.
Больше духи я не пил.
Во-первых – мало.
Во-вторых – воняют.
В-третьих – послевкусие.
Прости, милая. Не понять тебе духовных стремлений генетического алкоголика.
Други мои, коллеги, алконавты России, а равно и всего мира! Не пейте духов, они плохие. Потерпите до утра. Утро ночи не в пример мудренее. К тому, некоторые очень дорогие духи при принятии внутрь откровенно ядовитые. Шанель, например. Не каждый и выживет. Нда.”

(две цитаты)

Бригадир Юрий Алексеевич. Нитхинол samlib.ru

19 декабря 2016. Снова Аксенов

Elenablondy — Thu, 20 Apr 2017 23:10:35 +0000

Днвнк чтн. Аксенов В.П. “Таинственная страсть”, роман о шестидесятниках

19 декабря 2016. Днвнк чтн. Аксенов В.П.

Elenablondy — Thu, 20 Apr 2017 22:57:58 +0000

Аксенов В.П. “Одно сплошное карузо”, сборник статей и дневниковых записей”
“В этом магазине один молодой продавец был когда-то моим студентом в классе по роману. Что-то маловато тут у вас романов, Джеф, сказал я ему. Неходовой товар, усмехнулся он. Наш покупатель нынче ищет книгу из сферы своих интересов. Романами торгуют в супермаркетах. Но это, наверное, не те романы, Джеф, о которых мы говорили на семинарах. Нет, проф, совсем не те.”
…

“Прошли те времена, когда романы рождали сенсацию, когда фигура романиста была в моде, создавала определенный стиль, окрашивала, так сказать, эпоху. Романтический, и в некотором смысле суперменский, ореол развеялся. Нынче, если романиста спрашивают, чем он занимается, он, может быть, и не соврет, но пробормочет в смущении: «Пишу романы, с вашего позволения». Может быть, он даже не уточнит жанр, а скажет «пишу фикшен». Американцам не надо знать, что «фикшен», то есть «фикция», по-русски ложь. Только этого еще не хватало: и без того на тебя смотрят либо как на чудака, либо как на старомодного плута. «Ну, и о чем эта ваша фикшен, эти романы?» – спрашивают романиста. Он мямлит, смущенно растягивает слова: «Трудно, знаете ли, так сразу сказать. Это в общем-то романы самовыражения». Собеседник изумлен: «Са-мо-вы-ра-же-ния? Пишете книги о самом себе? У вас какая-нибудь захватывающая история за плечами?» Романисту тут ничего не остается, как нахлобучить шляпу и слинять. По дороге с незадавшейся вечеринки он будет, словно заклинание, твердить: «Эмма Бовари – это я, это я, это не кто иной, как самовыражающийся автор».”
…
“Роман был ведущим жанром советской литературы, множество весомых томов было написано советскими живыми классиками, их уровень был отмечен Сталинскими и Ленинскими премиями. Наша братия называла эти опусы «кирпичами». Мы еще не были знакомы с работами Бахтина, однако уже подозревали, что «кирпичи» имеют к жанру романа весьма отдаленное отношение. Сейчас, конечно, каждый скажет, что советский роман был не романом, а «советским эпосом», то есть монологическим дискурсом.”

“Дьердь Лукач, этот выдающийся интеллектуал коммунистической эры, сформулировал амбивалентную идею романа: «Роман – это эпос того мира, из которого ушел Бог. Его суть в поисках и в невозможности найти суть вещей». Сегодня, глядя в прошлое с его «неопределенными определениями» и «определенными неопределенностями», мы можем предположить, что роман в ходе развития стал попыткой начать новые поиски Бога.

Бахтин говорит, что хронотоп романа соединяется с хронотопом мира. Как бы сильно реальный мир ни сопротивлялся слиянию с миром романа, они неразлучно связаны в переплетающихся действиях, так как нам нужна некая фундаментальная активность искусства для поисков смысла жизни и не-жизни. Недаром Толстой говорит, что главная задача искусства – это поиски новых связей между людьми. Эти новые связи и являются «новыми поисками Бога»”

(Аксенов В.П. Судьба романа)

“Бахтин определяет уникальные черты романа, выделяющие его из других жанров: 1) полифония; 2) незавершенность; 3) открытость; 4) центробежность и центростремительность (первое преобладает). Эпос – это завершенная, итоговая и непреложная форма. Роман – это спорная, подлежащая оспариванию и оспаривающая форма.

Экскурс в философию романа мы можем завершить еще одной тезой Бахтина, сказавшего, что в те времена истории, когда роман склонен доминировать, он также «романизирует» и другие жанры. Это иногда касается, мы добавим, и жанров, далеких от словесности. Например, полотна Питера Брейгеля, скажем, «Битва Масленицы и Поста», или инсталляция Ильи Кабакова «Двенадцать персонажей» являются не чем иным, как визуальными романами. Добавим также, что роман «романизирует» и реальный мир. Уставшему от банальностей человеческому видению он дает глаз Адама, творит своего рода эпифанию обычных предметов.”

(Аксенов В.П. Судьба романа)