Роман Елены Блонди “Прогулка”
https://yadi.sk/d/KDgwJdhYuJCBT

Честно признаюсь, что не так часто читаю романы Лены Блонди!
Во-первых, совершенно невозможно оторваться и ты сразу пропадаешь для человечества.
Во-вторых, боюсь “заразиться” – тот, кто пишет, поймет, о чем я.
В-третьих начинаю страшно завидовать тому, как Лена видит, слышит, обоняет и пробует на вкус окружающий мир, как она все это помнит и как великолепно пишет об этом!
Ну, понятно, что все мы разные.
Завидовать вообще-то бессмысленно, знаю.
Но это такая зависть-восхищение, когда подпрыгиваешь на стуле и кричишь:
- Вот черт тебя возьми, Ленка, КАК ты это сделала?!

Это было вступление, а теперь про роман.
Про свои впечатления.

Необыкновенно красивая и… страшная книга.

Красивая – потому что по умолчанию не может не быть красивой.
Лена иначе не умеет.
Из любого сора она сделает нечто прекрасное и необыкновенное.
Просто так видит.

Страшная – потому что речь идет о попытке убить душу.

Которая, к счастью, не удалась.
И это не такое убийство, когда ножом по горлу, нет!
Это когда потихоньку-полегоньку, по капельке вливают в тебя сладкий яд, приучают помаленьку, пока ты сама не запросишь еще… и еще… и еще…
Пока сама не взойдешь на эшафот.
С радостью взойдешь!
Ради любви.
Которая и есть твоя смерть.

Это роман-мОрок.
Происходящее расслаивается, двоится и троится, окутывает читателя белесой дымкой, словно утренний туман над водой. Сны мешаются с реальностью, действие происходит одновременно в настоящем и в прошлом, которые то отделяются друг от друга, как пенка отделяется от молока, а то перемешиваются, словно взбитые миксером: в коридоре еще прошлое, а в комнате уже настоящее…
И где-то там, рядом, будущее – неизвестно какое.
Каким оно станет, знает прошлое.

Поэтому героиня и отправляется на Прогулку в свою юность, пытаясь найти там себя шестнадцатилетнюю, наивную, светлую, переполненную любовью… разбитую в дребезги.

“Было так, будто Кира стоит на пороге, уже может войти, но пока что осматривается, иногда делает шаг внутрь, берет новую вещь, и снова кладет ее на место. Глубокая разведка, решила она, я на стадии глубокой, но еще разведки. Или это погружения. Там, в толще, есть всякие злые места, это связано с переплетением времен, конечно, куда же деваться отдельным кускам прошлого, если я ныряю в него из настоящего. Они есть. И мне нужно научиться их обходить, если опасны. Я же сумела когда-то. А была всего-то девчонкой. Теперь я взрослая, сильная и более опытная. Умею слушать себя, умею вслушиваться в мир, меня окружающий. Или я отвернусь, откажусь, и уйду с порога в старую, обыденную жизнь (если тебе позволят, Кира, шепнуло ей), и буду жалеть. Или – попробую освоиться.
В ее решении идти дальше было не только это. Тот самый кусок прошлого, которому она когда-то приказала не быть, поднялся мутью со дна, окружил, и логично было бы отступить, давая мути снова осесть. Но для Киры это значило поддаться ему снова. Когда-то она победила мироздание. Не для того, чтоб позволить куску прошлого повелевать ее жизнью сейчас…”

Нет, не верно!
Она не сознательно отправляется – ее туда затягивает.

Роман держит тебя в напряжении до самого конца, нагнетая и нагнетая мрачные тайны: кто или что пробивается к героине сквозь время, как сквозь каменную стену, процарапывая и выгрызая дыры в кладке памяти. И главное – зачем?

И когда уже понятно, что произошло с Кирой-маленькой, ты все равно читаешь, зная, что потом долго не сможешь избавиться от этих ужасающих подробностей – потому что хочешь знать, как, как она спаслась?! Как выжила? Как стала вот такой прекрасной сорокашестилетней Кирой, в которую влюбляется мальчишка, годящийся ей в сыновья!

Потому что Кира тоже хочет знать: почему?!
Почему это произошло именно  с ней?!
И она получает ответ.
Совершенно неожиданный!
Во всяком случае для читателя
Сама Кира, по-моему, давно догадалась.

И еще – это роман очень оптимистичный.
Он дает надежду.
Не остается мрачного ощущения.

Вот камушки-смальты, из которых собрана мозаика романа:

Юная прелестная Кира и Кира зрелая – роскошная, странная, волшебная…
Ее юный возлюбленный, уморительный и трогательный…

(Его рассказ про свидание, когда он усыпал постель лепестками роз, а из них повыползали какие-то жуки, и они с девушкой, вместо того, чтобы заняться любовью, боролись с жуками, заслуживает отдельного упоминания)

Кот Клавдий и кошка Кларисса…

Духи умерших и драконы-защитники…
Волшебное платье Киры…

И еще – Керчь, море, степь, шмели и травки с цветами, облака и ветры…

“Слева шумели люди, в том кусочке парка, где на больших полянах были сложены грубые очаги, и там, в выходные побольше, но и в будни всегда кто-то занимался шашлыками, и вокруг бегали дети, размахивая бадминтонными ракетками. А впереди на кусочке старой клумбы расцветал церцис, пурпурно-розовые грозди цветков, таких сочных, будто росли для еды. И летали вокруг отягощенных цветами ветвей толстые пчелы-плотники.
Тут Кира застряла надолго. Отвернувшись от криков и мелькания фигур, отгородилась направленным вниманием. За полетом плотников нужно было следить, замедлившись внутри, не дергаться, пытаясь поймать вороненых летчиков видоискателем, все равно рука не успеет, хотя такие с виду толстые и солидные. Но если стоять терпеливо, знала Кира, то в кадр попадет и зависший над пурпуром плотник, и сразу несколько, деловито ползающих по ветвям. А еще не нужно смотреть, что получилось, и прикидывать, как оно вышло. Не так это важно, понимала она для себя, убирая со лба прядки волос, чтоб не лезли в кадр, даже если не получится, я уже тут, и у меня получилась я, стоящая перед невероятным церцисом, полным цветов и черных гудящих пчел, будто кованых из синего металла.
«Если бы я писала сказки…»
Она передвинулась, выбирая новое место. Теперь за ветками зеленела дальним фоном трава, а сбоку врезалась в кадр сверкающая серебряная синева воды.
Сказка была везде. На расстоянии шага вчера, на расстоянии вытянутой руки сегодня. Листья, такие прозрачные. Зеленая путаница травы. Златоглазка, складывающая драгоценные крылышки по длинной спинке. Узкий маленький уж, протекающий через комки глины к сушеным кучам водорослей на песке под обрывом. Пацанский смех бакланов, сидящих на древних скалах в сотне метров от берега. Крупные раковины песчаной мии, такие белые, что их можно различить с обрыва, через прозрачный слой воды, на которой восседают чайки…”

Фото Елены Блонди к роману “Прогулка”

Все романы Елены Блонди скачать бесплатно можно здесь:
http://tatuiro.ru/?page_id=710

Источник

je-nny.livejournal.com/6447860.html

Фото Лены Блонди

Прочла роман Елены Блонди elenablondy “Дзига” - он посвящается “Всем прекрасным зверям и их людям“.
Замечательное посвящение!

А теперь впечатление – давно я такого не писала!

***
Говорят, что, когда российские художники – пансионеры Петербургской Академии художеств – впервые попадали в Италию, они испытывали потрясение и  учились писать заново.  Почему? Да очень просто! Другое небо, другое солнце, другой свет. Все светлое, яркое, пышное, по сравнению с питерским – избыточное! Помните, у Пушкина: “О, наше северное лето – карикатура южных зим!”. А что ж тогда говорить о южном лете?!
Вот и проза керчанки Лены Блонди – такая: южная, яркая, пропитанная морем и степным ветром, ароматами душицы и водорослей, криками чаек и шумом волн. Вкусная проза!
Как пишет Лена: “Тут, в этом городе у моря, вкусно есть, дышать и просто жить“.
Так и в ее прозе – вкусно жить.

Очень вкусно, только нужно не хлебать столовой ложкой и глотать, не жуя, а аккуратно подбирать палочками по одной рисинке и смаковать. Потому что все рисинки – разноцветные, яркие, каждая со своим вкусом…

Тексты Лены нельзя пробегать бегом, в них нельзя заглядывать мимоходом, в них можно только жить.
Поселиться надолго, обжиться…

Они затягивают, как ни сопротивляйся – так тянет большая и сильная волна.

Если попробовать и набрать в текстовом поиске ее романа наугад любое слово, сети непременно притащат драгоценность!

Например, “воробьи”:
“В кустах бирючины трескотливо ругались воробьи, казалось, сейчас рассыплются на блестящие шестеренки от собственного крика и солнечного жара” – так и видишь этих воробьев в стиле стимпанк!

Или – “вода”:
“Вода сверкала, и чтоб не мешать ракушкам петь, была тихой. Плавила в себе мягкие солнечные звезды. Выносила их на мокрый песок и тихонько гасила, чтоб тут же вынести следующие…”

Или – “кот”:
“Лета вдруг вспомнила, как маленький черный кот Дзига тихо сидел на подоконнике, вострил аккуратные уши. Не двигаясь, слушал мир, смотрел в окно. А она смотрела на его красивую тень на солнечной шторе. Нашарила рукой фотоаппарат и сняла, несколько раз, как вытянул шею, слушая мир. Как поднимает лапу, трогая стекло между собой и миром...”

Вот они, герои романа: Лета и кот Дзига.

Лета…
Мне кажется, имя от слова “лето” – потому что она летняя, солнечная, летящая…
Юная, хотя и взрослая.
Вечная девочка с разбитой коленкой и солнечным смехом.
Со слезами, загнанными вглубь глаз.
Она ничего не может забыть, так что вряд ли автор назвал героиню в честь реки забвения Леты.

Дзига…
Это кот, который был на самом деле.
И который ушел навсегда, чтобы вернуться – мальчиком.

Я знаю, что это такое, когда они уходят.
Мой тоже ушел.
И он тоже был черным.
И я тоже попыталась его вернуть.
Но мне – не удалось.
А Лете – удалось.

И вот тут мы подходим к самой важной вещи!
Давайте остановимся.

Лена Блонди написала удивительную книгу!
О том, как пишется книга.
Это чудо происходит прямо на ваших глазах.
Рождение замысла, постепенный полет к финалу.
Сотворение героев.
Претворение собственной боли и отчаяния – в надежду и чистую радость для всех.

И еще одна важная вещь: взаимодействие автора и героев.
Не только автор творит персонажей, но и они – творят автора!
Меняют изнутри.

Это похоже…

Словно…

Может быть, как любовь?

Мы узнаем друг друга, мы проникаем друг в друга, я становлюсь тобой, ты – мной, и нам никогда уже не быть прежними, во мне есть часть тебя, в тебе – часть меня. И когда ты убиваешь меня, ты тоже умираешь…

Как-то так.

http://je-nny.livejournal.com/4640014.html