Роман «К другому берегу» представляет собой первую книгу из серии «Круги по воде». Это большая сага о семье Марины и Алексея Злотниковых.
Хотя каждая книга серии – произведение вполне завершенное и может читаться самостоятельно, все романы объединяет единая связующая нить, на которую нанизаны судьбы героев: Алексей и Марина меняются от книги к книге, их характеры раскрываются, делаются глубже. Алексей Злотников по прозвищу Леший – художник, поэтому в романах много рассуждений о живописи – каждая из трех книг заканчивается картиной, которую он написал. Марина тоже проходит свой путь взросления, постижения себя, определения своей роли в этом мире.

Название саги – «Круги по воде» – выбрано не случайно!
Есть люди люди деятельные: творцы, креаторы, которые переделывают мир, совершенствуют. Или ломают. Такие персонажи есть в романах саги. Есть люди созерцательные, которые наблюдают, любуются, а потом пишут романы, поэмы или картины – это Алексей Злотников. И есть люди, вдохновляющие других на подвиги или на творчество. Они напоминают камни, брошенные в воду – камень просто лежит на дне, а пущенные им круги все расходятся и расходятся, меняя действительность. Подобные люди самим фактом своего существования преобразовывают мир. Такова Марина – главная героиня саги «Круги по воде».

Эпиграф к первой книге:
Сергей Шестаков:
она произносит: лес, – и он превращается в лес
с травой по колено, с деревьями до небес,
и входит она в свеченье зелёных крон,
и лес обступает её с четырёх сторон,
она произносит: свет, – и он превращается в свет,
и нет никого на свете, и слова нет,
и облако белой глиной сворачивается в клубок
пока еле слышно она произносит: бог…

Анонс и предзаказ книги (выходит в январе):
https://book24.ru/product/k-drugomu-beregu-729734/

Ожидаемо никаких полезных откровений для меня-автора, напрочь не умеющей и не желающей быть самасебе-рекламщиком.
Автор прекрасно все написала, очень верно, вплоть до печального о старых друзьях, которые после просьбы о пиаре исчезают с горизонта (я решилась попросить один раз, потеряла хороший круг общения практически полностью, решила было, что это только ко мне такое отношение, но оказывается, это системное). И насчет “облобызать” тех, кто все остался и совершил(совершает) – есть они и я им бесконечно благодарна, лобызаю дадада ).
Но.
Все советы прекрасно должны быть взяты на вооружение не автором, если он хочет писать настоящее, писать, а не носиться по инстанциям, держа хвост морковкой и трубя о своей гениальности, и заводя знакомства с целью, а – литературным агентом, настоящим агентом, который и будет расхваливать авторские “пирожки”.
И кстати вот что интересно и повторяемо постоянно. В разные времена я уже прошла через пару всплесков советов, как мне лично, так и в печати, где авторам бодро рассказывали “под лежачий камень вода не течет” и призывали взбодриться, пойти туда, поехать сюда, завести связи, подружиться с нужниками етсетера етсетера.
А мои робкие вначале, и потом изрядно раздраженные “а писать мне когда, и что именно я напишу с такой жизнью” считались капризами пописывающей блондинки и отметались с ухмылками.
С появлением новых и новых форм общения “писатель-…-читатель” среднее звено меняется, то “издатель”, то “интернет-магазин”, то вот “краудфандинг”, то “издание по подписке”.
А советы, как перестать быть писателем и стать сам-себе-рекламным агентом остаются неизменными. Наверняка со времен Гомера.
PS. раз уж я так много понаписывала, хочу пожелать здоровья и всякого счастья моим прекрасным, мне “невыгодным друзьям”, которые практически мои соавторы, потому что и Квинто и Акул, и только что улетевшая домой Вера, и Маришка, и Саша и еще раз Саша, и конечно, Женечка, и еще несколько неперечисленных – все они составляют мир моего сердца, и когда я пишу, я как раз их пишу и для них пишу, без них мне не писалось бы.
Мне писателю они очень выгодны.
(этот постскриптум – главное и первое, что захотелось мне совершить после чтения статьи, а я себя ценю и прислушиваюсь к своим желаниям. Видимо, правильно и нещадно пропихнуть себя в первые ряды – не судьба мне)))

и “Сказания о титанах” Якова Голосовкера, удивительной силы и красоты авторское переложение античных мифов древней Греции

PS. зато в сетевом космосе отметился поганец Джекки Расселл, на книгу которого “Холоденко Валерий” ведут почти все прочие ссылки поиска гугла.

Книга написана стремительно, с середины ноября 2015 года (начала я ее за пару дней до массовых отключений электричества) до конца января 2016.
Сначала сюжет и герои мне приснились, это было пару лет тому, сон был таким ярким и связным, что я пересказала его подруге в болталке, чтоб деталей не позабыть. Позже искать нашу беседу в архивах, конечно, поленилась (я вообще никогда не перечитываю записей для памяти, пока что) и потому, что запомнила, то посчитала самым важным. Например, прозвище одной из героинь Нелька-Шанелька. И путешествие двух молодых женщин на своей машине следом за участниками автомобильных гонок в качестве поддельных столичных журналистов. А еще был во сне странный их приятель, умник, возникающий ниоткуда и ведущий умные беседы, чтоб снова исчезнуть в толпе отдыхающих.

Потом, отдыхая после большой “Дискотеки”, я вознамерилась было писать разрозненные заметки, из которых должны вырасти в будущем “Книги Леты”, и даже пописала их какое-то время, но вот новость для меня – соскучилась по сюжету, и решила, что никуда не денешься, придется снова сесть и написать историю. В преддверии зимы, в унылом ноябре – обязательно летнюю, горячую и веселую. Я тогда еще не знала, что ноябрь станет не просто предзимне унылым, а еще и черным ноябрем, но выходит, подготовилась правильно.
И последнее важное, из чего роман начинался, в беседе с другой подругой спросила, ну о чем бы написать мне сейчас… А она возьми и ответь “ну, обо мне хотя бы”. Посмеялись, да. А я потом подумала, почему нет? Напишу я – о нас. Обо всех нас. И посвящу тоже нам – девочкам всяким и разным.
Так что, свет отключали, я его ловила, и когда мы совпадали с электричеством, садилась и писала. Утешаясь тем, что если даже отберут его вовсе, я и карандашом смогу, и на бумаге… Хотя не очень люблю, так как я много стремительно правлю по ходу письма. Нет, уже немного, но чиркать и вписывать между строчек слова отвыкла, конечно.
Итак, две молодые женщины путешествуют по августу и побережью. Одна переживает крах недавних отношений, вторая пытается ее как-то отвлечь. В пути им встречаются разные новые мужчины, их автомобили и их дома, а еще чучело орла, над которым библиотекарь Шанелька берет шефство (забирая с собой третьим путешественником), а еще – море, пляжи, крымские горы, яйла, маленькие курортные поселки, отельчики, люди, коты, птицы, виноград и шашлыки, легкая болтовня, участники большого автоквеста, флирт, южные ночи, и вообще куча всякого народу и легких летних приключений без всякого там повышенного трагизма и неодолимых горестей.
Авторское примечание: в этом тексте я отвела душу, занимаясь диалогами, и видимо, получилось, одна из читательниц отметила, как ей понравились в романе разговоры. И главное – пока вокруг горели свечки и мигали фонарики, текли бедные холодильники и гасли ноутбуки, у меня от черного времени блэкаута, кроме памяти о темных неуютных улицах и кромешном мраке квартиры, осталась веселая книга. Она теперь есть. Я этому очень рада.

Это для меня вещь не менее знаковая, чем “Татуиро” и “Княжна”. По многим причинам.
Вот из сетевого прошлого, например: мой нахальный и вовсе не литературный псевдоним напрямую связан с “Дискотекой”, и несколько моих друзей появились во время публикации разухабистых первых главок на самизате. И остались со мной, чему я бесконечно рада.

В 2005-м, кажется, у меня был аккаунт на самиздате, под своей фамилией, и со своей какой-то там фотографией. В раздел захаживали авторы, они же читатели, общались, было их там совсем немного, а мне хотелось говорить именно о литературе, и как каждому автору, который ничего толкового не написал еще, но полон планов наполеоновских, мне хотелось много людей, чтоб читали-читали… И тут стало выясняться, что даже те, кто приходит, они приходят общаться, а не меня уникальную читать. Я рассердилась, и решила сделать финт, ах так, подумала я, вам значит, блондинка интересна, так получите же блондинку! Она будет с вами болтать, строить глазки, смеяться и писать на всякие откровенные темки, без жесткача, но все же похулиганит.
В 2006 году открыла я раздел Елены Блонди, кинула туда писанный на коленке первый рассказик, второй рассказик, третий – уже про то, как Блонди доросла до дискотеки, мини-юбок и мальчиков с медленными танцами. И на белокурую голову автора свалилась местная самиздатовская славочка. В каментах не протолкнешься, все читают, пятерки ставят, в любви признаются, салонные стишки посвящают, скандируют “пиши исчо”…
Как всякое “не я”, игра мне в итоге надоела, и со временем я стала просто писать, что хочется, но написанные первые семь небольших главок про дискотеку остались. Мне очень хотелось написать такой вот роман, полный ностальгической музыки, дискотечных огней, горячих влюбленностей, короче – хотелось побегать на ту самую дискотеку из собственной юности.
Был важный момент, который долго не давал мне подступиться к роману всерьез, чему я очень рада. Эпоха, принадлежная моему прошлому и детали ее, принадлежные моим личным воспоминаниям, делают роман в какой-то степени автобиографичным. А каждый автор, особенно начинающий, особенно еще не написавший многобукав, волнуется, что читатели примерят, начнут разглядывать, шептаться или пальцем показывать. Еще автор боится обидеть близких и не так отозваться о знакомых… И далее-далее-далее. Я не беру другую крайность, когда самоупивание и эксгибиционизм используется как самореклама или хулиганство, типа вот я вам сейчас в лицо-то швырну, а вы плюйтесь.
Так что до поры у меня был выбор. Или написать томные мемуары с купюрами, ах, помните, как пело (эдакое безличное), как плясало, старательно обходя все подряд. Или высосать из пальца вообще все – героев, обстановку, географию (и даже реальность, как поступают многие авторы) и – ничего не знаю, я в домике…
Оба варианта меня не устраивали. А еще мне нужен был сюжет. Вот не люблю я писать без него, ни разу я не постмодернист, а обычный нормальный классический романист.
Потом все сложилось, и появился в тексте совершенно не предусмотренный мальчишка Валик Панч, вокруг которого внезапно все стало заворачиваться, как нужно.
Написался роман. В каждой главе первой книги – музыка, и многие читатели ее знают и помнят.
Во второй музыки поменьше, трагедий побольше, и сама книга глубже, отчаянней и серьезнее. Я ее очень люблю.
Авторских примечаний может быть полным-полно, но я снова отмечу только две важных вещи.
Первая – я выше написала про автобиографичность. Дискотека перевела меня на уровень, где уже совершенно неважно, из чьей жизни берутся слова и сюжеты.
Вторая – в этом романе я поняла, что литература не копирует жизнь, а сама является частью жизни, и потому я могу писать в своих романов ангелов, вернее, я их писать-то стала давно, но вот – подвела базу, так сказать, дала себе право и успокоилась. Я тут хозяин, я уже могу, и потому есть и будут у меня и рояли в кустах, и бог из машины, и беззаветно нереальные, казалось бы герои (не удивлюсь, если они где-то существуют, уже не удивлюсь) и так далее.
С посвящением было очень интересно. Но это небольшая тайна, я потом расскажу всю историю, может быть, отдельно. Но в итоге то самое ощущение гармонии помогло мне, когда первая книга наконец, нашла своего героя – она посвящена Александру Ставашу, с которым мы знакомы как раз с той еще самиздатовской эпохи, значит, уже десять лет.
А вторая сразу была предназначена Маше Африка Бурунди, и она поймет, как верно пришлись к книгам оба посвящения)