Елена Блонди. Писатель Рок

Елена Блонди познакомилась с Сергеем Роком в пятницу тринадцатого, в старый новый год и в полнолуние. Так, во всяком случае, написано в первом комментарии новорожденной Блонди, на который Сергей Рок и написал ответ. До этого персонажи уже были знакомы, но в других разделах и под другими никами.
Было это в 2006 году.
И с тех пор я его читаю.
Удивляюсь. Хотя поначалу удивлялась больше.
Что делать, к хорошему привыкаешь. А удивлений было несколько. Первое связано с романом Рока «Разговор с джинсами». Он удивительно хорош и интересен. Легко читается и держит внимание. Второе удивление — роман этот написан умным человеком для умных читателей. Не развлекалово, а серьезное чтение. Третье — полное отсутствие комментариев. То есть, вообще никто ничего не написал о романе. И, что, никто и не читает его?
Сейчас-то меня уже не удивляет отсутствие читателей на Самиздате. Все знают, что писатели крайне редко читают друг друга и еще реже искренне хвалят чужие тексты. А о ситуации «петух — кукушка» кто только не писал здесь.
И четвертое удивление осталось в прошлом, — почему издателей не интересуют отличные тексты нераскрученных авторов. Нет во мне прежнего идеализма.
Но идеализм полезен. Благодаря ему я написала о Роке рецензию для московской газеты Акция, еще когда верила, что настоящая литература издателям нужна и кто-то вдруг да обратит внимание на стоящего автора.
Сейчас у Рока есть определенное количество преданных читателей, которые приходят на все его новинки и после кидают ссылки на них в своих жж и прочих ресурсах.
Еще у Рока есть несколько больших законченных романов, много рассказов и упрямство у него тоже есть. Он продолжает писать. Несмотря на. «На» этих изрядное количество и многие авторы на этом сломались. Вот к чему писать, если стоит перестать подпрыгивать и покрикивать в разделе, как сразу же в нем воцаряется тишина? А также — перестать бродить по чужим разделам, подставляя ник дорожкой к собственным текстам. К чему писать, если из издательств приходит отказ за отказом и по многим мелочам автору понятно, что дальше первого предложения не синопсиса и не краткого содержания, и даже не первого абзаца первой главы, а просто дальше слова «здравствуйте» отказывающий не пошел?
К чему писать, если в реале окружающие считают тебя слегка ненормальным, а то и вовсе двинутым? Если не умеешь заработать денег, а только пишешь — дурак. Но даже если умеешь, то вдвойне дурак, — полезное для кошелька время тратишь на никому не нужные писания текстов.
Но Рок пишет. И правильно делает, хотя я думаю, что не все зависит только от него. Талант ему дан, и пока он не напишет всего, что предназначено написать, талант его в покое не оставит. К большому удовольствию читателей.
Проза Рока. Она прихотлива и внешнее в ней перемешивается с внутренним — без вешек, отмечающих переходы. Рок может написать рассказ, увидев его во сне. Просто записать образы, сплести их в сюжет и выразить сон через слова, не требующие иллюстраций и пояснений. Внутреннее — важно. Полноправно. И так оно и звучит в его текстах.Еще он очарован словом, как отдельной формой. Слова Рока существуют не лишь как символы для описания предметов и состояний. Они приобретают жизнь самостоятельную, наполняются кровью, живут. Но это не значит, что он играет ими, пересыпая камушки и стеклышки звучаний, ломая словам кости и выстраивая из обломков каламбурчики. Нет, здесь уровень выше. Мы с ним часто говорим о словах. Рок слышит внутреннюю музыку слова и позволяет ей существовать так же полноправно, как красивому пейзажу, закату солнца на море или тугому арбузному боку.
«Есть романы, которые можно любить за одно лишь название» — соглашаемся мы с ним в сетевом диалоге, вспоминая книгу Саймака «Кукла судьбы». И соглашаемся дальше, что другой перевод того же названия — «Роковая кукла» — никуда не годится. А потом Рок говорит — «я кричал от восторга, читая сам роман». Я ему верю. И прав он. Ведь если всем нам дана речь устная и письменная, то язык — никак не вспомогательное средство, призванное помочь в передаче понятий. Он — важнее. Такие авторы как Сергей Рок это понимают и отдают языку должное. Потому они часто не поняты сами. Если герой романа не человек, и не ситуации, в которые он попадает, — главное в нем, а герой романа — сам язык, это же непривычно! Хотя в романах Рока есть все. Прекрасно описанные живые герои, диалоги, переживания, размышления и приключения. Но внутренний посыл о том, кто тут главный, — строг и понятен. Многим читателям хочется чего бы попроще. Но для многих читателей есть и многие писатели — попроще. А непростота Рока, столь естественная и не выпендрежная, пусть уж будет, если он один из редких, кто умеет вот так.
В своей рецензии, чтоб дать возможность читателю сориентироваться, я сравнила Рока с Ирвином Уэлшем, только не требующим перевода. Но это верно лишь отчасти и не для всех его текстов.
Рок не просто писатель современного окружающего нас мира. Он тот, кто уходит сидеть на толстую ветку дерева, смотреть и думать, пока его скрывает листва.
Хотя тот же Рок весьма неугомонный человек. Не перечесть его сетевых и реальных проектов, бывших и нынешних. Ну и изрядное число сетевых персонажей, многих из которых я и не знаю.
После похвал добавлю, что, читая романы и рассказы Сергея Рока, я могу к чему-то придраться, а как же. Но меня не оставляет мысль, что потенциал его огромен, и что даже романы, уже написанные им к этому дню, писаны не в полную силу. Мозги у него устроены — вот так. И если Рок будет писать свободно, не заморачиваясь потребностями массового читателя, то он будет расти и расти. И ждут нас тексты не менее интересные, но еще более глубокие и отточенные.

И мои вопросы Сергею Року:

1. Что происходит с тобой, если пора написать текст, а обстоятельства не позволяют? Нехватка времени, сил и прочее?

Я берусь и пишу. У меня просто большая работоспособность — могу подняться, будучи неадекватно пьяным, встать под душ, проснуться и что-то сделать.
Написать проще. Потому что код (Code) — он гораздо ужаснее. Но писать настоящее труднее всего.

2. Как ты относишься к литературной мистике? По твоему мнению — меняют ли настоящие тексты реальность сразу и рядом? Я имею в виду не влияние их на читателя, а непосредственно на течение окружающей жизни.

Кто-то один где-то что-то зарождает. Но скорее всего этот один что-то считывает их системы мироздания. Где-то извне. А потом — это первая инсталляция. Я думаю, тех людей, что меняют реальность, их очень мало. Скорее, этого хочет что-то извне.

3.… Но такие люди есть? Именно те, кто напрямую может изменить реальность не мечом и молотком, а пером?

Ну, один раз в лет 50, наверное. Вполне может быть, что в данный момент времени на Земле нет ни одного такого человека. Вообще ни одного. Хотя мы видим перед собой кучу гениев.

2008 год, Елена Блонди, цикл рецензий об авторах сборника портала Книгозавр

Хороший и очень неторопливый фильм про очень большие скорости. Энтони Хопкинс сыграл гонщика-мотоциклиста Берта Монро из Новой Зеландии, который двадцать лет доводил до ума старый мотоцикл «индиан», потом (в возрасте 68-ми лет) поехал с ним в Америку, чтобы на соленых равнинах озера Боневилль победить и обогнать всех подряд на чудовищно старом и диком с виду драндулете.
Интересно, что на момент съемок фильма Энтони Хопкинсу было ровно столько же лет, сколько Берту в кино — шестьдесят восемь.

Фильм биографический, все, что касается мотоцикла, хронологии и скоростей, там указано достаточно точно.
И кстати, рекорды Берта Монро для мотоциклов объёмом до 1000 см³, которые он ставил в шестидесятые годы, до сих пор не побиты)))
Хороший фильм, второй раз смотрю его.
И конечно же, очень хороша череда персонажей, которых Берт встречает на пути к гонкам. Вредные соседи дома (которые присматривали за гаражом и лужайкой, пока шумный их сосед находился на другой стороне земного шара), премилая немолодая девушка-трансвестит Тина (которая помогала Берту в его первом знакомстве с Америкой), старый индеец, что подарил ему сушеные собачьи яйца для лечения простаты, веселая публика на гонках, да все хороши. Встречи и беседы в фильме достаточно символичны, но без пафоса, как например, в «Форресте Гампе», где каждый персонаж олицетворяет явно. Новозеландцы и американцы Берта Монро — тоже олицетворяют, но без детсадовского проговаривания по складам для лучшего вбивания в голову.

Вот это сочетание неторопливого (ибо сам Берт в исполнении Хопкинса весьма нетороплив) путешествия к мечте на обратную сторону земного шара, с теми невероятными скоростями, из которых его мечта состоит, делает фильм очень запоминающимся. Потому что есть целая категория биографических фильмов о настоящих людях, совершающих настоящие поступки и многие из них хороши. Этот дополнительно хорош именно неторопливостью повествования. Она как бы олицетворяет уверенность Берта в том, что и как он делает.
— Поздравляю, Берт, кричит ему сосед, ты вернулся… Так ты что, снова начнешь шуметь по утрам? (упавшим голосом)
— Спасибо. Да, начну, конечно, — мимоходом, отправляясь открывать свой гараж, сообщает старик.

Indian Scout Munro Special ‘1920-67, построенный Бертом Монро

нашлась очередная подборка знаменитостей под присмотром котиков, самый там кадр-кадр, конечно, кот с Кристофером Уокеном

подарил, историк и археолог, и ехал браслет из самого Израиля. теперь он мой, и я вполне могу себя почувствовать героиней собственного романа (не скажу какого). Я когда у Саши видела эти серебряные вещи, то совершенно была очарована его умением так собрать вместе металл, камни и формы. Теперь у меня есть такая красота, Саша, СПАСИБО!!!

Я не знаю, как меняется его имя, гугл признался, что никто еще по-русски этого британского индийца не склонял.
Почему так по сердцу пришелся, кроме, конечно, того, что танцует восхитительно?
Дело в том, что когда я писала вторую Ингу, мне нужно было увидеть хорошие танцы, для ангела Нюхи, которая танцует, как дышит. Сама я видела, что именно она делает с собой, встраиваясь в мировое пространство, каждым движением, но хотелось убедиться, что это есть, и порадоваться тому, что такое существует, потому что мы часто пишем то, чего не видели в реальности, а после выясняется – оно существует.

Я несколько дней провела на ютубе, пересматривая ролики с самыми разными танцами-танцорами-фестивалями-стилями. К моему веселому удивлению (в смысле – ну вот, везде одна и та же схема), которое быстро перешло в раздражение, сеть забита записями бесталанных дансеров, уродующих мироздание корявыми движениями. Смотреть на них так же тошно (и вредно) как читать мусорную бесталанную литературу, и так же в какой-то момент наступает отравление. Я этот какой-то момент определяю по своему тихому бешенству, и вообще становлюсь плохая. Язвительная, мелочная, въедливая и желчная. Короче, цветы селезенки портятся напрочь. И нужно срочно спасаться чем-то великолепным, мощным, добрым в этой своей мощности и силе таланта.

Что поделать, ушла я тогда к Майе Плисецкой, Бежару и прочей гарантированно полезной классике. Там и восстановилась.

А тут совсем случайно, через прекрасную Кармен, через Ройял Оперу вдруг нашелся коротенький, короче минуты, ролик о том, как движется Одедра. И дальше я посмотрела несколько его танцев. Это прекрасно, именно тем, о чем я хотела написать и что хотела увидеть. А кроме того, что написала в романе, вот еще одна вещь, которой Одедра владеет. В его движениях нет прорех от одной гармонии к другой. Когда – некрасиво разбежался, чтоб красиво прыгнуть. Они перетекают из одной красоты в другую, так же, как течет вода или меняется свет.

Этого и хотелось.