30 сентября. Взбиватель подушек

Нина Большакова относится к тем немногим, нежно любимым и ценимым мной авторам, из-за которых я готова перенести воскресенье на любой другой день, и пусть будет, с разрешения Нины, внеочередное “Воскресное чтение”. Потому что в будние дни “Книгозавр” публикует рецензии и литературную публицистику, а вот по воскресеньям мы балуемся хорошей прозой и прекрасными стихами. Мне нелегко быстро сказать, о чем новый рассказ Нины и почему он так меня впечатлил. Не хочется отнимать у читателя удовольствие идти от забавного начала, через интересную середину к ошеломительной развязке, после которой еще и финал, точный, прекрасно взвешенный, в самом лучшем смысле слова выверенный, потому что Нина давно уже хороший настоящий прозаик, со своим собственным стилем, очень узнаваемым, и она в своей прозе достигла того, важнейшего и необходимого каждому автору уровня демиурга создаваемой на страницах вселенной, где все – ее дети и всё – ее творение. А она присматривает за созданным миром, рассказывая нам о том, что там происходит.
Это делает даже самые реалистические рассказы Нины полными магии, будто мы вовсе не здесь и не сейчас, а где-то и когда-то. Такое вот прекрасное умение увидеть, рассказать – сотворяя, а не пересказать знаемое или виденное.

Воскресное чтение. Нина Большакова «Взбиватель подушек». Рассказ

5 августа. Чашка кофе с Еленой Блонди. Дебри с дикими зверями

Когда автор пишет в самом популярном формате, всегда есть риск, что книгу его прочитают поверхностно, только прослеживая закрученный сюжет. За бортом читательского внимания останется другое – то, что глубже и шире.
Не рискуют лишь авторы, пишущие прозу сюжетно бедную, в которой следить нужно лишь за душевными трепетами автора и его героев. Хотя приключения души бывают интереснее любых внешних сюжетных коллизий
Но я сейчас не о них. А о тех самых страдальцах, из книг которых читатели выедают вкусную начинку (объедают румяную корочку – можно и так), выбрасывая остальное.
Потому что я почитала романы Сэмуэля Дилэни, найденные в сетевых библиотеках. И подумала, да, а ведь есть еще и переводчики!
И была эпоха до интернета, когда развлекательная литература мгновенно раскупалась читателями, оголодавшими на диете из классики и идеологической ура-прозе с ура-поэзией. Я ее очень хорошо помню, эту эпоху. В сериях приключений и фантастики можно было нарваться на что угодно – от дивных великих Лема и Брэдбери до какого-нибудь американского ляписа, выпекающего гаврилиады с планетами смерти и звездами-призраками.
Понятно, что переводить книги всерьез было некому и некогда. И незачем.
Продолжить чтение

27 июля. Елена Блонди. Пакаление нэкыст? (архивы Книгозавра)

Сэмюэль Рэй Дилэни

В фантастическом романе С. Дилэни «Вавилон-17» рассматривается интереснейшая идея. Супер-язык одной из цивилизаций меняет человека, который изучает его. Ничего не надо — ни хирургического вмешательства в мозг, ни приема таблеток и прочей химии. Просто — пустить в свое сознание чужие лингвистические формы, расширить себя, согласиться на большее и чуждое. Героев романа это делает супер-человеками с великолепной реакцией, высочайшей скоростью мышления и прочими бонусами, вплоть до изменения физиологии с анатомией.
Для нас такого языка еще не нашли. Зато сами себе мы выдумали албанский. Вернее, не выдумали, он существует с тех пор, как появилась письменность. Но воинствующе моден стал именно сейчас.
Продолжить чтение

9 июля. В-Глаз от Елены Блонди. «Пудра» — неудобное кино с неудобным названием

Если смотреть несколько фантастических фильмов подряд, то видны одинаковые детали, из которых складываются истории. И мы смотрим эти несколько историй, снятых так и эдак.
Виктор Сальва рассказал историю совершенно обычную, можно сказать, уже и не фантастическую, настолько она всем зрителям фантастики знакома.
В беременную женщину ударила молния, и во время родов мать умирает, оставив безутешному отцу странного ребенка – мальчика-альбиноса. От которого отец тут же отказывается, потрясенный гибелью жены и пугающей необычной внешностью младенца.
Эта присказка.

Сама сказка начинается с момента, когда умирает дедушка мальчика, и полиция находит подростка в подвале, где он жил до своих шестнадцати лет, окруженный книжными стеллажами.
Джереми по прозвищу Пудра – альбинос, боящийся дневного света, одинокий мальчик, не знающий ни друзей, ни общества, обладающий паранормальными способностями и зашкаливающим айкью. Безволосый, с красными глазами, умеющий притягивать и собрать в пирамиды металлические предметы. В особенных отношениях с природным электричеством и молниями.
Представляете, какого героя комиксов можно сочинить из Пудры? Я их прямо увидела, эти комиксы, тем более в истории Сальва, как нарочно, есть буквально все, что нужно.
Милая женщина-директор детского дома, злобные обиженные жизнью сверстники-тоже-сироты, шериф с умирающей женой, которой никто не может помочь, классическая американская девочка – улыбчивая и симпатичная, охраняемая от юных ублюдков папашей-драконом. Хороший учитель, который готов идти навстречу, объяснять, ободрять и поддерживать.
Но тут сказка кончается, не успев завертеть сюжет. И начинается обычная, нормальная, без чудес, реальность.

Пудре плохо. Его забрали с фермы, где было единственное место, уютное для него. Ферма теперь принадлежит банку. Ученые, что приезжают разобраться с айкью, подозрительны и мечтают лишь доказать – ошибка. Детский дом с его порядками и иерархией оказывается именно детским домом, а не пряничной избушкой, а папаша-дракон – в силе, он взрослый и может запретить дочери даже разговаривать с уродом. Для него, вообще-то, все парни-ровесники уроды, что говорить про изгоя-альбиноса.
Сальва спрашивает зрителей: что будет делать почти супермен в самой обычной реальности? И дает на это печальные ответы. Биться в окружающие его стены обыденности, и не факт, что сумеет их преодолеть.
Преодолеет ли Пудра? Для меня да, но каждый должен сам решить, и это не потому что, ах не хочу спойлерить. Каков ваш мир, таким будет и ответ.
Хотела я тут написать, что ключевым посланием фильма является… Но поняла, что удивительно, совсем неожиданно (Сальва, вообще-то, известен как режиссер популярных ужастиков) фильм весь состоит из посланий. Сейчас я обращаю внимание на разговор Пудры с милой девочкой (ты – часть всего, часть мира вокруг), потом думаю о тонкой чувственности фильма. Которая проницает его насквозь, не выпячивая одну грань, будь то отношения мужчина-женщина (шериф у постели жены), взрослый-подросток (учитель и первое рукопожатие Пудры), мальчик-мальчик (сцена в спортивной раздевалке), человек-человек (или все же – взрослая женщина и юноша-подросток?) и далее-далее. …А еще думаю о том, что подвиги человечности в нашей реальности могут быть неяркими, но они есть, и они требуют решимости и жертвенности. Всего лишь поддержать странного мальчишку, всего лишь быть благодарным за помощь (тоже странную: «они думают, я убил его жену»), всего лишь принять маленькое, но самостоятельное решение, пусть даже ферму банк не вернет, и ровесники не кинутся дружить, и закон по-прежнему суров к парню, снова сбежавшему из интерната.
Люди в фильме вдруг оказываются людьми, не взрывая и не переворачивая реальность, как то было бы в комиксах о непобедимом Пудре. А в рамках ее, которые сами же когда-то смастерили и сделали крепкими. Слишком крепкими, чересчур.
Для меня «Пудра» — прекрасный фильм о том, что мы – люди.

2 июня. Наперстянка, приключения слов

“Одно из старинных английских названий наперстянки – Folksglove (перчатка лесных фей). Феи, по поверьям, находили убежище на лесных просеках, где растут наперстянки. Современное обиходное английское название наперстянки – Foxglove (лисья перчатка) восходит, скорее всего, к другой легенде. Злые феи отдали соцветия с цветами наперстянки лисе, чтобы та смогла надеть их на лапы и незаметно, тихой поступью, красться по лесу. Очаровательные пятна на цветах наперстянки народные легенды приписывают работе эльфов: эльфы помечали коварное растение, которое за своей красотой скрывает губительные, смертоносные соки. Отсюда и другие красноречивые народные названия дигиталиса в разных странах Европы: ведьмины перчатки, колокольчики мертвеца, наперстки мертвеца, кровавые пальчики. На Руси дигиталис получил названия наперстник, наперсточная трава, наперстянная трава, рюмочник, лесной бубенчик, волчья наперстянка и др.”

Если как следует побродить в сети, то цитата окажется билетом в интереснейшее путешествие. Кстати, по утверждению Толкиена, сведения, приведенные в этой цитате, в корне неверны. И кстати, именно в корне )))

Елена Блонди. Корни цветов

 

3 марта. День писателя

С днем писателя, дорогие читатели!

уэльбек.jpeg

попытка найти Уэльбека за работой не увенчалась. Анфан террибль Мишель снят только в окружении бутылок, микрофонов и иногда собак (в постели)…
Еще прекраснее Александр наш Блок: утомясь от вдохновенных профилей, вырисованных шариковой ручкой поклонницами нескольких поколений, нашла фотографию поэта с дамой на коленях (Менделеев снимал), не стала уточнять, Любочка это или нет, забрала в альбом…

… тихо праздную, собирая в сети фото писателей за работой, нашла Кафку, нашла Бенедикта Камбербэтча, читающего “Превращение”. Нашла его в контактике, где все прекрасно открывается и слушается (ура)
Прочитала каменты к записи. Тихо умилилась.
Камент 1. Сабы есть?
Камент 2. от того же слушателя: уже нашел… (тут ссылка на текст повести)
Камент 3. от стороннего наблюдателя: Ггггггггг

6 февраля. Днвнк чтн. Харпер Ли

Днвнк чтн. Дочитала “Убить пересмешника”.
Очень хорошая книга, совершенно не нуждающаяся ни в похвале, ни в хуле, ни в обсуждениях, ибо – сама стоит на своих ногах. Книга-личность.
А вот скажите мне, господа переводчики, второй роман Харпер Ли “Пойди, поставь сторожа” – он такой, потому что перевод другой? И скажите мне скорее, пусть Нора Галь и Раиса Облонская это именно Харпер Ли, а Александр Богдановский только приблизительно Харпер Ли.
Потому что “сторожа” я все еще читаю только из-за репутации “пересмешника”, а то бы уже бы бросила бы (плюнув).

——-
после статьи на кольта ру вопрос снимается

http://www.colta.ru/articles/literature/6290

————-

Самая большая жестокость в “Убить пересмешника” не смерть застреленного Тома Робинсона и неудача с его адвокатской защитой. А ситуация, в которую попадает Аттикус. Он беззаветно делал свою работу. Как надо делал, чего ему не давали и за что преследовали. А потом он принял ложь шерифа об обстоятельствах гибели пакостника Юэла, соглашаясь с версией, что не его сын заколол ножом нападавшего. Кто рискнет своим ребенком, отдавая его в руки правосудию? Не рискнул и тот, кто изо всех сил дрался за честность этого правосудия. Аттикусу дальше с этим жить. И продолжать стоять на страже. “Пойди, поставь сторожа” – первое, авторское название романа “Убить пересмешника” и оно указывает на те вещи, которые пересмешник оставляет в тени. Аттикус – земной сторож справедливости, поставленный на своих землях следить и видеть, и говорить о том, что тьма кончится.
“…на страже стоял я весь день, и на месте моем оставал­ся целые ночи” (книга пророка Исаии, пророчество о падении Вавилона) (с книгозавра)