Отличие нового олбанского от старого в том, что он не забавка тех, кто умеет правильно и, шуткуя, выворачивает язык наизнанку. Он теперь и есть язык. Основной. Те, кто на нем пишут, говорят и думают, другого не знают и не умеют.
Сумеет ли создатель молотого ригентропа опознать в нем Молотова-Риббентропа, если увидит правильные буквы в документе или тексте? Боюсь, что нет. Слишком много усилий, свести, чтоб совпало, и понять, что получилось.
Старый олбанский на фоне этого – интеллектуальная игра, которая этим и занималась: опознай в намеренном искажении верное и поймешь смысл.
Прощай, перелетное утко… Мы убились апстену.
———————–
Комментарий Саши Хуснуллина в фб: А так оно и бывает всегда… вначале интеллектуальные салонные забавы, интеллигенция косит под малограмотных и все хихикают, а потом “идея овладевает массами” и народ радостно режет интеллигентов, восклицая косноязычные лозунги на ими же придуманном языке. Все великие революции тому пример